Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 117 – Анна Стюарт

– Лили, – осторожно коснулась она ее плеча. – Лили, мы почти дома.

Лилиноэ еле слышно застонала. Джинни тревожно посмотрела на медсестру, сидящую рядом. Та тут же достала из сумки морфий, помогавший пациентке перенести изнурительный перелет. Джинни оплачивала лечение, перелет и лучший уход на Оаху из своего кармана, но это было ничтожно мало. Все деньги мира не вернули бы Лили ноги, и порой Джинни казалось, что она только усугубляет беду.

По ночам ее терзал образ самолета, врезавшегося в землю, и Лили, зажатой в кабине. Джинни мгновенно вскочила после падения, пытаясь вытащить подругу, пока самолет не загорелся. Бедная Лили оставалась в сознании и звала отца, пока Джинни пыталась освободить ее ноги от металлических когтей. Вскоре подоспели люди с огнетушителями и опилками, оттащили Джинни и с огромными кусачками добрались до Лили. Ее вытащили, но, увидев месиво из костей и плоти вместо ног, Джинни поняла: даже если Лили выживет, она никогда не будет ходить. И виновата в этом только Джинни.

Если бы только она сидела впереди. Если бы не настояла на этом безумном пике, чтобы выплеснуть гнев из-за Чарльза. Если бы послушала Лили и дала ей вести самолет. Любовь, черт возьми, все разрушила.

С Чарльзом она не виделась – не могла. Кто-то, кажется Деди, рассказал ему об аварии, и он приехал в больницу в Хьюстоне, где Джинни днями и ночами бродила у палаты интенсивной терапии. Она отказалась выйти к нему. Засыпая на жестких больничных креслах, она страстно мечтала о его объятиях, но не позволяла себе этой слабости, и в итоге он уехал в Англию. И хорошо. Когда-нибудь она вернет ему его кольцо. Лучше ему не быть в ее жизни – она разрушит и его, как разрушила жизнь Лилиноэ.

Самолет заходил на посадку с заметным креном влево, и часть Джинни машинально отметила промах пилота. Она тут же отбросила эту мысль: кому, как не ей, теперь судить о летных навыках. После аварии на нее никто не мог смотреть – ни Мэрион, ни Мэрилу, ни даже простодушная Тельма. Все были в ужасе от того, как далеко она зашла. И они были правы.

Джинни так и не вернулась на базу и о церемонии вручения дипломов узнала лишь из газет. Судя по всему, все прошло хорошо. Жаклин появилась на вручении, как и семьи большинства выпускниц. Запрет на выезд в итоге сняли – мрачная ирония судьбы. Джинни смотрела на фото подруг с серебряными крыльями и чувствовала, как отдаляется от женщин, с которыми провела столько месяцев. Теперь они разъехались по базам США, выполняя свою работу, но для Джинни эти базы, как и сама война, словно перестали существовать. Ее мир сузился до больничной койки и борьбы Лилиноэ за жизнь.

Благодаря морфию Лили была слишком сонной, чтобы понять, как ее вынесли из самолета и переложили на носилки для частной скорой, доставившей ее в Королевский госпиталь в центре Гонолулу. Джинни оплатила отдельную палату для реабилитации, но этот путь обещал быть долгим.

Лили была удивительно стойкой. Поначалу она много плакала, но никогда не злилась. Говорила с Джинни спокойно, даже ласково. Ни разу не оттолкнула, не накричала, не обвинила. Это делало все еще хуже. Когда они подъехали к больнице и Джинни увидела невысокого темноглазого мужчину, спешащего к ним, она приготовилась к заслуженной расплате. Но Калани не взглянул на нее. Его глаза, полные слез, были прикованы к дочери. Он бросился к Лили, схватил ее руку, повторяя ее имя и покрывая лицо поцелуями. Джинни уловила слабую улыбку Лили, а затем медсестры увезли носилки внутрь. Калани, не отпуская ее руки, пошел следом, а Джинни осталась одна в вестибюле.