Книга Наденька, страница 90 – Мария Реутская

Мари обвела сад мутным взглядом.

– Да, да… мне уже лучше, – повторила она. Ей показалось, что последняя минута прошла как будто в забытьи. – Давайте немного пройдемся… Вон до той беседки.

На фоне темнеющего неба белое пятно ротонды было хорошо заметно. Беседка располагалась возле маленького заросшего пруда, к которому вела узкая тропинка, усаженная кустами зацветающей сирени. Вечер благоухал весенними ароматами распускающихся тюльпанов, нарциссов и гиацинтов.

Мари оставалась равнодушной к прелестям весны. Ее напряжение и беспокойство невольно передалось Шувалову. Он чувствовал смятение девушки, видел ее озабоченное тревожное лицо, и на сердце становилось тяжело от нехорошего предчувствия.

Они шли молча, словно по негласной договоренности. Мари прижалась к графу плечом, словно ища в нем опоры и поддержки. Она с силой сжимала его руку, забывшись. Строгая и сосредоточенная, грустная и серьезная, Мари теперь казалась Шувалову совсем взрослой молодой женщиной.

Наконец они добрались до беседки, и девушка подняла голову, очнувшись от своих дум и отпустив его руку. Они спустились вниз по скользким, покрытым мхом ступенькам. Граф что-то спросил у нее, но она не ответила. Мари прислушалась. На болоте кричали лягушки, где-то вдалеке пела иволга, ветер шумно трепал листву плакучих ив, и казалось, что деревья о чем-то шепчутся между собой. Все эти голоса природы мешали ей. Раньше она восхищалась ими, но теперь они неприятно отзывались в ушах, навязывая свою беспорядочную музыку. От воды веяло холодом. Графиня сжалась от неожиданно налетевшего ветра.

– Мы, кажется, пришли, – тихо проговорил Николай Федорович. – Может, нам стоит повернуть обратно?

Мари подняла на него свои синие глаза, полные отчаянной решимости.

– Еще немного, – чуть слышно пролепетала она тоненьким голоском. – Давайте немного передохнем. Вот здесь.

Они вошли в беседку. Внутри было совсем темно. Пахло сырой древесиной. Они присели на холодную мраморную скамью.

– Мари, вы уверены, что с вами все в порядке? – Николай Федорович продолжал опекать свою спутницу.

Мари не отвечала, снова погрузившись в водоворот собственных чувств.

– Что-то с Сергеем Александровичем? – Шувалов с тревогой в голосе продолжал расспросы.

– Я люблю вас, – кротко проговорила она, бессмысленно уставившись в темноту ночи.

Графиня резко подняла голову, пытаясь разглядеть выражение глаз Шувалова. Все внутри нее дрожало. Мари чувствовала ровное дыхание графа. Может быть, он не слышал?

– Вы слышали? – спросила она. – Я люблю вас.

Шувалов взял руки Мари в свои ладони, поцеловал их, потом прижал к груди.

– Я тоже вас люблю, – спокойно проговорил он, будто сказанное им было в порядке вещей. – Но что же все-таки случилось?

– Разве вы не видите? Разве не понимаете? – сквозь рыдания шептала она, вздрагивая всем телом. – О, как вы слепы!

Слезы брызнули из глаз Мари. Шувалов был так близко и так далеко.

– Я никогда не смогу составить ваше счастье, Мари, – глухо отозвался он. – Это значило бы предать вас и вашего отца. Ваша семья слишком много значит для меня. Я не могу пойти на это. Я не смогу сделать вас счастливой. Простите меня!

Мари больше не могла сдерживать свои чувства и хотела выплеснуть с ними все, что причиняло ей такую дикую боль. Может быть, после этого ей станет хотя бы немного легче. Она теперь в маленькой беседке, в объятиях любимого человека оплакивает свою загубленную любовь, свои разбитые мечты.