Книга Наденька, страница 87 – Мария Реутская

Мари опустила голову, но граф Шувалов взял ее за подбородок, заглянув ей в глаза. На ресницах графини блестели слезы, а щеки пылали румянцем.

– Что с вами? – Шувалов нахмурился. – Я обидел вас?

Мари вымученно улыбнулась.

– Я скажу вам… но потом, – отвечала она, дрожа от его прикосновения, замирая от ласкового, заботливого взгляда. – Я хотела просить вас, – продолжала она, беря Шувалова под руку. – Можете ли вы… пригласить меня на танец?

– Все что угодно ради вас, – рассмеялся Шувалов. – Но только с одним условием: вы перестанете хмуриться и расскажете мне о том, что вас так тревожит.

Мари кивнула.

Они кружились по зале, не замечая того, что взоры многих были обращены в их сторону. Николай Федорович танцевал великолепно, и Мари больше не чувствовала ни страха, ни смущения в его сильных уверенных руках. Она испытывала радость и блаженство, ощущая его дыхание на своей щеке. Графиня больше не боялась своих мыслей – она была счастлива и не хотела, чтобы что-то помешало этому. Танец скоро закончится, и все встанет на свои места, но сейчас она целиком отдавалась музыке, и невозможно было не заметить ее восторженных сияющих глаз.

Вальс закончился. Оркестр заиграл мазурку, потом польку, а Мари все танцевала с Шуваловым. Она резко ощущала одиночество и холод, когда в танце граф оставлял ее, и ни с чем не сравнимое ощущение сладкой истомы, когда он вновь подхватывал ее за талию. Графиня улыбалась, смеялась, чувствовала радость всем своим существом.

«Ах, как хорошо!» – думала она.

Мари опьянела от своих чувств. Любовь переполняла ее душу. Она хотела, чтобы все вокруг были так же счастливы, как она. Шувалов смотрел на нее и удивлялся: раньше он и не замечал, как она хороша.

– Бедный граф! Видимо, придется ему потуже затянуть пояс, – шепнула генеральша Рождественская своей соседке княгине Островской, дородной даме в pince-nez.

Та удивленно посмотрела на свою собеседницу.

– Почему вы так говорите, Анна Сергеевна? – недоумевала она.

– Да потому, ma chère,что мне доподлинно известно: Шувалов разорен. – Рождественская таинственно улыбнулась. – Теперь окончательно. И ни зять, ни сестра, которая его терпеть не может, палец о палец не ударят, чтобы вытащить его из долговой ямы!

– Вы уверены, дорогая? – сомневалась Островская.

– Ну, пока этот факт не стал достоянием общественности, – проговорила Анна Сергеевна, бросив мимолетный взгляд в сторону Шувалова. – А возможно, и не станет, – добавила она, двусмысленно усмехнувшись.

Рождественская взглянула на юную графиню Мари, растерянную и беспомощную, совершенно забывшую о своих обязанностях хозяйки.

– Я ничего не понимаю. – Дама в pince-nezнахмурила старческий лоб. – Вы совсем меня запутали!

– Ну, Татьяна Павловна, это же очевидно. – Рождественская удивлялась недогадливости своей приятельницы. – Старый граф Строганов в нем души не чает, и молодая графиня Мари, кажется, испытывает к нему самые нежные чувства.

– Ах! Вот вы о чем!

– Если граф Шувалов женится на юной графине, – продолжала рассуждать Рождественская, – то вмиг поправит свое финансовое положение. И так и будет! Уж поверьте мне, дорогая! – генеральша многозначительно кивнула приятельнице в подтверждение своих слов.

До сих пор Катерина фон Бетлен, издалека наблюдавшая за сестрой и Шуваловым, вполуха следила за беседой двух почтенных дам. Однако последние фразы их разговора заставили ее напрячь слух. Она ничего не знала о плачевном положении дел Шувалова. И тем более не знала о его намерениях в отношении ее кузины.