Книга Наденька, страница 92 – Мария Реутская

– Слава богу, я тебя нашла! – запыхавшись после быстрой ходьбы, проговорила Катерина Павловна. Она нагнала кузину у оранжереи.

Мари не отвечала. Казалось, она вообще не замечала присутствия сестры. Она продолжала брести вперед в своем ритме, не оглядываясь, не обращая внимания на происходящее.

– Мари, ну постой же! Погоди! – Katyсхватила кузину за руку, но та резко отдернула ее.

Графиня остановилась, будто очнувшись. Она бросила на сестру мимолетный взгляд и снова побрела своей дорогой. Для того чтобы Katyсмогла заметить отчаяние, овладевшее графиней, было слишком темно. К тому же Катерина Павловна была слишком занята собственными мыслями.

Баронесса ускорила шаг, опередив сестру.

– Мари, выслушай меня! – быстро проговорила она. – Я должна сказать тебе что-то очень важное. Сестричка, прости меня, я так ошибалась!.. – Баронесса изобразила на лице страдание, заломив руки.

– Katy,оставь, все кончено! Я ничего не хочу знать, – хрипло проговорила девушка, отстраняя от себя кузину. – Оставь меня одну, прошу тебя!

Слезы душили ее, она не могла больше произнести ни слова.

– Нет, ты выслушаешь меня! – настаивала на своем баронесса, схватив Мари за плечи. – Это касается Шувалова. Ваш брак невозможен, слышишь? Он подлец!

– Что… что ты такое говоришь, Katy? Я ничего не понимаю… – Мари была оглушена и в то же время почувствовала, как в сердце шевельнулась надежда.

Ожидая ответа, который решит ее судьбу, она вцепилась в руки баронессы.

– Почему, почему ты говоришь, что наш брак невозможен? – Мари впилась глазами в лицо кузины.

Они обе сели на мокрую от дождя скамейку.

Мари дрожала всем телом, а баронессе казалось, что ее час настал.

– Видишь ли, дорогая моя кузина, – медленно проговорила Катерина Павловна, почувствовав, что целиком завладела вниманием сестры, – только сегодня я узнала (иначе и быть не могло), что, оказывается, граф Шувалов разорен. Все это время он искусно разыгрывал спектакль перед твоим батюшкой и перед тобой, скрывая истинное положение дел. Он хотел воспользоваться положением – твоей наивностью, твоей влюбленностью – и завладеть состоянием твоего батюшки. Каков мерзавец!

Лицо баронессы исказилось в гримасе праведного гнева.

– Теперь ты все знаешь и сможешь здраво рассудить, – продолжала Катерина Павловна. – Такому человеку не место в вашем доме! Ты должна поговорить с отцом…

Мари долго хранила молчание.

– Это хорошо, что ты мне все рассказала, – наконец глухо отозвалась графиня Строганова. – Теперь я все знаю. Теперь я могу рассудить здраво…

В усадьбе Строгановых все смолкло. Большие каминные часы в гостиной ритмично отбивали половину четвертого ночи. Из-за чуть приоткрытого окна доносилось громкое назойливое стрекотание сверчков и шелест листвы, волнуемой порывами теплого ветра.

Гости, утомленные танцами, вином и сплетнями, начали разъезжаться только к трем. Некоторые остались ночевать у графа, пользуясь его гостеприимством. Среди прочих был и Шувалов.

Мари тихо шла по коридору, бесшумно ступая по мягкому ворсу ковра. В белом кружевном пеньюаре, укутавшись в темную шаль, с маленьким ночником, свет которого причудливо освещал ее бледное строгое лицо, она была похожа на ночного призрака, одиноко блуждающего по дому. Ей вспомнились рассказы о ночных мотыльках, которые летят к огню, считая его цветком, и сгорают в его пламени. Мари подумала, что и она, как мотылек, привлеченная сиянием, летит к своей гибели.