Книга Наденька, страница 93 – Мария Реутская

Наконец девушка остановилась около одной из дверей и взялась за ручку. На ее лице отразилось страдание. А вдруг это ошибка? Наконец Мари зажмурила глаза (она всегда так делала, когда ей было страшно) и открыла дверь.

Она оглядела небольшую, тускло освещенную комнату – широкую разобранную постель, задернутые портьеры, дубовый стол, обитый зеленым сукном.

– Маша?.. Вы?! – Николай Федорович Шувалов неуклюже поднялся из-за стола. – Что-то случилось?

Мари почувствовала, как краска заливает ей лицо. Первым ее желанием было бежать, но она лишь сильнее сжала ручку двери.

Графиня молчала. Она подняла глаза, и по ее взгляду он понял все без слов.

– Маша, – вдруг услышала она. – Что я могу сделать? Я сожалею… что дал вам повод считать, что… Я никогда не думал… Что мне вам сказать? Чего вы хотите от меня?

Мари сделала шаг вперед и тихонько прикрыла за собой дверь.

– Не бойтесь, – наконец вымолвила она. – Я никоим образом не скомпрометирую вас своим присутствием.

Голос ее звучал совсем неестественно для подобной обстановки. Слишком обыденным казался тон, с которым она произносила слова. Тем больше смущался Шувалов.

– Вы, наверное, теряетесь в догадках о цели моего позднего визита, – продолжала девушка деловым тоном. Она сделала несколько шагов вперед, оказавшись прямо перед графом. Однако непосредственная близость к нему сильно смутила молодую графиню, и она отступила.

Ресницы Мари дрожали, внутри шла ожесточенная борьба.

Одно из поленьев в камине с грохотом треснуло, и этот звук прозвучал как выстрел. Мари вздрогнула.

– Итак, я пришла просить прощения за нелепую сцену в саду, – быстро проговорила она, словно хотела скорее пройти неприятную процедуру.

– Мари, уверяю вас… – попытался возразить Шувалов, но был остановлен нетерпеливым жестом графини.

– Я прошу вас, не нужно ворошить прошлое, – холодно отвечала она тоном, не допускающим возражений. – Простите мне эту фривольность, которая, право, не достойна… – она запнулась. – Я надеюсь, что мы по-прежнему друзья, – продолжала девушка, чуть улыбнувшись. – Между нами не будет недомолвок и недоговоренностей?

Впервые за время разговора Мари пристально посмотрела Шувалову в глаза, пытаясь прочитать ответ в его взгляде. И ей стоило невероятных усилий принять этот полный согласия, нежности и ласки ответ.

Мари опустила глаза, почувствовав дрожь во всем теле.

– Хорошо, – дрогнувшим голосом проговорила она. – Значит, между нами все предельно честно.

– Мари. – Шувалов по-прежнему выглядел немного растерянным, но, почувствовав, что ситуация разрешается наилучшим образом, немного приободрился. – Я рад, что вы все правильно поняли. Для меня самое главное – это ваша дружба, ваше общество.

– Так ли это? – Мари с сомнением посмотрела на графа. – Есть что-то еще, чего я не знаю?

– Есть вещи, – отвечал он неожиданно жестко, – о которых вам лучше никогда не знать.

– А если я хочу этого? – Мари вдруг схватила его за руку и сильно сдавила ее. – Слышите! Я хочу все знать!

В ее глазах промелькнуло безумие. Шувалову на миг показалось… Нет, он уже видел это же выражение лица у Katy.

– Мари, уже поздно, – отвечал он угрюмо. – Поговорим об этом завтра. И не здесь.

– Нет! Здесь и сейчас! – крикнула она не своим голосом. – Значит, это правда? Вы разорены?

Мари испугалась своего приступа гнева, своего порыва. Такое случилось с ней впервые. Впервые она не смогла совладать с собой.