Книга Цепная реакция, страница 71 – Дмитрий Поляков-Катин

—Бог мой, — прошептала Элен, растерянно глядя вдаль, — какие мы маленькие.

Накатавшись на собачьих упряжках по голубым полям Алеча, заглянув в телескопобсерватории, да так и не разгадав загадку «Сфинкса», пропустив напоследок по рюмке местной вишневой самогонки, они возвращались тем же поездом, усталые и довольные, хрустели купленными в продовольственной лавке тминными сухариками и разглядывали панорамы величественных склонов, не переставая восхищаться их красотой.

Сергей смотрел и смотрел на нее. Он мог смотреть на нее бесконечно.

Вечером под тихое потрескивание дров в камине пили глинтвейн с корицей, кардамоном и имбирем. По швейцарскому рецепту полагался еще апельсин, но апельсинов давно не видели — ни свежих, ни сушеных. Мерно тикали ходики на стене; пристроившись в ногах, мурлыкал кот.

—По тому, как ноют мои ноги, могу предсказать, что завтра будет метель, — сказал месье Жофруа и выжидательно посмотрел на свою жену Сюзи, которая разглядывала старый женский журнал. — У меня на этот счет надежный барометр — ревматизм.

—Ах, дорогой, ты чересчур часто говоришь о своем ревматизме. — Супруга сняла с носа очки. — Если ты про него забудешь, он пройдет сам. Вот недавно у меня был насморк. Я ему сказала, строго сказала: не буду тебя замечать! И забыла о нем. Так что вы думаете? На другой день его и след простыл! Кажется, доктор Фрейд писал: все болезни от самовнушения.

— Доктор Фрейд, дорогая, занимался другими вопросами, — поджал губы Жофруа. — Не очень приличными, насколько я помню.

На губах Элен блуждала снисходительная улыбка.

—Ну, значит, кто-то другой, какая разница? — отмахнулась Сюзи. — Мне рассказывали про одну женщину: у нее пропал слух. Так вот она внушила себе, что обязательно будет слышать, обязательно. Просто думала об этом все время. И voilà — слух к ней вернулся сам по себе… Хоть вы мне верите, Макс?

—Разумеется. — Чуешев повернул к ней абсолютно серьезное лицо. — Может, я и не поверил бы вам, мадам Жофруа, если бы сам не слышал историю про одного солдата. На войне у него оторвало палец. Вот этот, мизинец. Ему он очень был нужен, так как в обычной жизни солдат играл на скрипке. Как быть? Вот ровно таким же образом, как в вашем рассказе, он решил не смиряться и стал думать, что палец у него по-прежнему есть. Назло всему! Невероятно, но однажды ночью, когда солдат спал, мизинец у него вырос до своего обычного размера единственно усилием мысли, как хвост у ящерицы… Правда,плохо сгибался.

Элен не сдержалась и прыснула от смеха.

—И зря ты, Элен, так реагируешь, — с упреком обратился он к ней. — Сама-то подумай!

Тут уже расхохотались все, а мадам Сюзи — задорнее других.

—Ах, какой же вы шутник, Макс! — обмахивала она ладонями раскрасневшиеся щеки. — Не буду больше вам ничего рассказывать. Никогда. И не просите.

Когда все отсмеялись, Сюзи предложила:

—Сейчас я приготовлю чай, и давайте будем играть в гуся.

Элен с Сергеем вышли на террасу. Он закурил. Черные глыбы гор, украшенные синей пеной снегов, казалось вот-вот сдвинутся с места. Из-за маковки Мёнха золотым нимбом выплывала полная луна. Элен мягко скрестила на груди руки, задумчиво глядя куда-то вдаль. Потом тихо, как будто про себя, на чистом русском языке произнесла: