Книга Цепная реакция, страница 17 – Дмитрий Поляков-Катин

—Напрасно, Генрих, — возразил Шелленберг. — Надеюсь, вы не забыли, я работал у вас в гестапо. В отличие от абвера, наше взаимодействие не прерывалось никогда.

—Ну и ладно. Тогда, следуя указаниям нашего шефа, сто́ит подумать о технической стороне дела. Времени, как сказал этот ваш Матфей, у нас на пределе.

—СД снабдит их всем необходимым. Важно синхронизировать нашу работу. Может, сформировать совместную группу? Тогда вопросы коммуникации будут замкнуты на единый центр. Кстати, это касается всей сети на оккупированных территориях: Белоруссия, Леттланд, Эстланд, Украина, Литва. Я думалоб этом. В любом случае Рауфф и Крюгер из нашего отдела «Шесть Эф» могут включиться в работу немедленно.

—Крюгер… Это который с самолетов разбрасывал над Лон- доном купюры? Бернхард, если не ошибаюсь?

—Да, — не вдаваясь в подробности, ответил Шелленберг, который по сию пору расплачивался с зарубежными агентами фальшивыми фунтами стерлингов, коих талантливый Бернхард Крюгер наштамповал в несметном количестве силами квалифицированных граверов, печатников и художников из числа заключенных Заксенхаузена.

Попадавшиеся изредка навстречу сотрудники, завидев Мюллера, замирали на месте и вытягивали руку в нацистском приветствии, стараясь еще и щелкнуть каблуками. Мюллер не обращал на них внимания.

—В первую очередь, — говорил Мюллер, — надо согласовать коды. Хотя бы по Венгрии. Хотя бы по приоритетным персонам. Уж не знаю, как это сделать практически, но, согласитесь, тут нам делить нечего. К Венгрии у фюрера какое-то особенно трепетное отношение… А венгры — подонки. Всегда готовы предать. С румынами легче, чем с венграми. У них ка- кое-то звериное чувство национальной стаи. Черт разберет, что им надо. В этих народах есть что-то от муравейника. Слаженность массы. Но фюрер держится за венгерский фронт зубами… С чего бы это?

Внезапно Мюллер остановился. Поежился зябко, запихнул руки в карманы галифе. Шелленберг насторожился. Мюллер приблизил белое, квадратное лицо, словно принюхивался, и еле слышно, одними губами произнес:

—А я знаю.

После напряженной паузы он смахнул с лацкана пиджака Шелленберга незримую пылинку и повторил так же тихо, впив- шись в его глаза немигающим змеиным взором:

—Я — знаю.

Краска отступила от щек Шелленберга. Он отлично понял, о чем говорит, не решаясь сказать прямо, шеф гестапо. Лезвие под ногами ощутимо задрожало.

Лицо Шелленберга озарила дружелюбная улыбка, дававшаяся ему с удивительной легкостью.

—Очень хорошо, — сказал он в тон Мюллеру.

Плечи Мюллера поднялись кверху. Поджав тонкие губы, он сделал пару сопящих выдохов, собираясь с мыслями, и уста- вился в белый шрам на подбородке Шелленберга — след дав- него падения с лошади. Потом продолжил:

—Я хочу сказать, дорогой Вальтер, что при нынешних обстоятельствах важно работать рядом. Лучше вместе.

—Несомненно, Генрих. Просто некоторые вещинеобходимо согласовывать.

—Да, согласовывать, — эхом отозвался Мюллер. — Конечно. Лишь бы не с рейхсляйтером Борманом. И не с Ламмерсом. А пуще всего — не с Каммлером.

«Он ничего не знает определенно, — подумал Шелленберг. — Иначе бы уже сказал, а не тянул резину». Шантаж — аргумент из пустого лукошка.

—Уверен, — еле слышно добавил Мюллер, — рейхсфюреру не стоит напоминать, что все объекты, связанные с новейшими разработками вооружений, под надежной и добросовестной охраной гестапо. Мышь не проскочит.