Книга Цепная реакция, страница 157 – Дмитрий Поляков-Катин

—Хартман отдал нам Бума.

—И вместо того, чтобы начать с ним работать, твои идиоты его угробили.

—Да, группенфюрер.

—Это ведь твой выбор. Твой свинопас провалил дело.

—Я доверился его безупречной характеристике.

—Безупречные характеристики, Кристиан, вызывают самые

большие подозрения. Я не верю в безупречные характеристики.

Шольц молчал. Мюллер испепелил его разгневанным взглядом и продолжил:

—Вот и получается, что Хартман, от которого надо было бы избавиться, стал нужен еще больше. А переговоры… — Мюллер взял нож для бумаги и стал ковырять им под ногтями. — На чем основывается твоя уверенность, что они вообще есть? С таким же успехом я могу рявкнуть «Иуда!» в лицо рейхсфюреру на приеме у Гитлера. Доказательства нужны, подтверждения. А их нет.

Шольц выдержал паузу, затем на шаг приблизился к столу Мюллера и, прищурив глаза, спросил:

—А так ли они нужны, подтверждения?

Мюллер оторвался от ногтей и посмотрел на него вопросительно.

—Все зависит от того, к кому вы намерены обратиться, — сказал Шольц. — Если бы, например, я говорилс вами, вы бы мне не поверили, потому что вы в курсе. Но вот если бы я говорил с кем-то вне нашего ведомства, ну, с кем-то из министерства авиации, то мне бы не понадобилось ничего доказывать. Знаете, один мой знакомый говорил: совершенно не обязательно быть экспертом, достаточно им слыть.

—Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Шольц протянул папку, которую держал под мышкой.

Днем в чудом уцелевшем дворце принца Альбрехта, где все еще располагалось руководство РСХА, после совещания у Кальтенбруннера Мюллер подошел к Шелленбергу и вполголоса произнес:

—Я в сомнениях, Вальтер, не знаю, как лучше поступить.

—А вы поступите, как лучше, — пошутил Шелленберг.

Мюллер шутку не принял. Лицо выразило досаду и смущение одновременно.

—Тут вот какая заковыка, старина… — широкая ладонь группенфюрера озадаченно легла на гладко выбритый затылок. — Мне неприятно это говорить, но мои громилы насобирали грязи. И где бы вы думали — в Швейцарии. Мы старые товарищи, Вальтер, я не хочу подложить вам свинью. Но в соответствии с регламентом, будь он неладен, я попросту вынужден направить запрос Кальтенбруннеру.

—Что за запрос? — спросил Шелленберг рассеянно.

—Да вот он. — Мюллер открыл папку с письмом на имя начальника РСХА. — Запрос типичный, смотрите: удовлетворен ли бригадефюрер Шелленберг соблюдением военной тайны в подведомственном ему VI Управлении РСХА? Я специально даю вам возможность увидеть этот документ, чтобы у вас было время подготовиться к беседе с обергруппенфюрером. И хорошо, если с ним. Для вас, я думаю, не секрет, к кому побежит наш шеф в подобной ситуации.

Секрета тут не было: все знали, что по особо чувствительным вопросам шеф РСХА общается с рейхсляйтером Борманом, минуя своего непосредственного начальника Гиммлера. Поскольку Мюллер не воспользовался случаем передать свой запрос Кальтенбруннеру, Шелленберг сделал вывод, что следует ожидать какого-то шантажа, и приготовился.

— Военной тайны… — повторил он. — Какой военной тайны?

—Той самой, за которую у нас вешают на фортепьянной струне. — Взгляд Мюллера сделался устрашающе пронзительным. — И кодовыми словами к ней являются три имени: Даллес, Хартман, Бум.

На лице Шелленберга отразилось усилие понять, о ком идет речь, хотя думал он о том, что Бум, видимо, попался иего предъявят в любой момент и что нет ни времени, ни возможности убедиться в правомерности такого вывода, чтобы успеть выстроить контраргументацию.