Онлайн книга «Цепная реакция»
|
С диким ревом «форд» Гесслица медленно сокращал рас- стояние с «опелем». Бензин! Гесслиц бросил взгляд на датчик уровня топлива — стрелка мелко дрожала на нулевой отметке. На поворотах зад «опеля» заметно заносило, но он не сбрасывал скорости.Гесслицу стало со всей очевидностью ясно, что гестаповцы пошли на задержание. В кромешной лесной темноте Дальвиг вынужден был включить фары, тем самым обеспечив людям в «опеле» зримый ориентир. Они по-прежнему гнали машину без световых сигналов, как, впрочем, и Гесслиц, отчетливо различавший контур кузова несущейся перед ним машины. Он опять посмотрел на топливный датчик — стрелка еще дрожала, но, понятно, что времени у него почти не осталось. Вероятно, они наконец заметили его: тот, что сидел рядом с водителем обернулся. Гесслиц коснулся рукой лежавшего на пассажирском сиденье «вальтера». «Всё! — подумал он. — Баста!» Он пару раз «качнул» педаль газа, заставив машину ускориться, в результате чего задний бампер «опеля» критично при- близился к морде «форда», а затем резко вдавил ее до упора. Блеснуло дуло пистолета в руке развернувшегося к нему гестаповца. Мощным рывком «форд» настиг «опель» — скрежещущий удар бампера машины Гесслица, совпавший с запоздалым выстрелом в собственный кузов, развернул «опель», водитель не успел сбросить скорость, и автомобиль, потеряв управление, врезался в дерево. «Форд» понесло по асфальту боком, из-под накренившегося кузова вылетели искры, затем машина трижды перевернулась и, дымясь, сползла в кювет. Придавленный ушедшим внутрь мотором, с разбитой головой, Гесслиц неподвижно лежал в развороченной машине. Залитые кровью веки дрогнули, он приоткрыл глаз. В розовом мареве возникли две склонившиеся над ним мужские фигуры. «Кажется, сдох», — послышался голос, совсем издалека. Гесслиц хотел спросить: «Где мой «вальтер»?», но не спросил, а подумал: «Где моя рука?» Склонившиеся над ним люди выпрямились — и картинка остановилась, словно кто-то нажал «стоп-кадр» … Дальвиг так и не понял, почему преследователи от него отвязались. Его автомобиль уходил на юго-запад. Берлин, 9 марта Прежде чем доложить Мюллеру о ситуации вокруг переговоров по урановому боеприпасу, Шольц, преодолевая в себе почти физическое отвращение, какое он всегда испытывал к людям профессионально неопрятным, более двух часов вытрясал из Шлихта все, что тот мог сказать по поводу миссии, с которой его направили в Швейцарию. Кроме того, он встретился с Гесслицем, имевшем контакт с Хартманом, и даже допросил гестаповцев, сопровождавших Шлихта. Его интересовал любой пустяк, любая мелочь, которую он подвергал тщательному анализу. В сухом остатке получилось не густо. —Группенфюрер, — докладывал Шольц Мюллеру, который сидел за столом и бесшумно барабанил по нему пальцами, — мы с уверенностью можем сказать, что в Берне ведутся переговоры, которые предусматривают сдачу УСС не только всего комплекса военных разработок урановой программы, но и самих немецких физиков, работающих на территории рейха. К переговорам причастен бригадефюрер Шелленберг и, как вы понимаете, очевидно, его покровитель в лице самого рейхсфюрера. Так, во всяком случае, считает та сторона. —А ты? — спросил Мюллер. — Ты как считаешь? —Я опираюсь на мнение Хартмана. —Мы верим Хартману? |