Книга Цепная реакция, страница 151 – Дмитрий Поляков-Катин

Как бы там ни было, криминальная полиция работала — и работала на совесть, хотя некоторые преступления, как квартирные кражи во время бомбардировок или изнасилование, все реже попадали в орбиту ее внимания. Мешало гестапо, из-за острейшего дефицита кадров подмявшее под свои нужды практически все резервы и возможности крипо. Инспекторам приходилось заниматься охраной военнопленных, участвовать в облавах и арестах подрывных элементов. Однако, когда дело касалось смерти высокопоставленного сотрудника СС, опытный криминальрат всегда был под рукой.

Вот и сейчас Гесслиц гнал полицейский «опель» в Панков, где в дешевом борделе на Ниццаштрассе обнаружили тело некоего штандартенфюрера с дырой в голове. Ночью был новый налет, на сей раз британских «москито», не такой мощный, как предыдущие, но пожары не могли потушить до сих пор. За окнами машины проносились перекошенные остовы пострадавших зданий, то и дело вспыхивающие ярким пламенем от порывов ветра. Сидевший рядом с Гесслицем Кубек боролся со сном, растирая слезящиеся глазакостяшками пальцев.

—Слыхал? — спросил он. — Небе казнили.

—Где?

—В Плётцензее. Якобы его подвесили за челюсть, и он трепыхался на крюке минут пятнадцать.

—Господи, какие фантазеры работают у нас в гестапо.

—Не говори. И что ему не сиделось, где он там прятался?

—В Мотцене.

—А всё из-за бабы. Хейде Гоббин помнишь? Нет? Из наших, А3, ну, женский отдел. Такая полненькая блондинка вот с такими баллонами. Она к нему бегала, об этом все знали. Литценберг ее тряхнул, она и посыпалась, говорят, из ревности — думала, он с другой крутит, вот и сдала. И что в нем бабы находят, не понимаю? Ладно бы — Густав Вальдау!

—А что, Густав Вальдау красавец, что ли?

—Мне нравится.

—Вот ты к нему и бегай.

—О-хо-хо, шутник.

—Между прочим, едем в любимый бордель Небе. Его там хорошо знают.

—А есть в Берлине бордель, где его знают плохо?

—Тоже верно.

Мужчина лежал в измятой постели на боку, до пояса при- крытый казарменным одеялом. На нем была серая нижняя рубашка с длинным рукавом армейской формы. На плечиках в распахнутом шкафу висел полевой мундир штандартенфюрера. В комнате царил разгром: шторы сдернуты, кувшин с водой разбит, вещи разбросаны по полу. Рука покойника лежала на рукоятке «вальтера».

Гесслиц и Кубек постояли в дверях, оглядывая комнату, по- том зашли внутрь и, не сговариваясь, занялись каждый своим делом: Кубек взялся обыскивать карманы одежды штандартенфюрера, Гесслиц — осматривать труп.

—Не знаю, Вилли, вот я спрашиваю у нашего пастора: почему за всю свою жизнь я не видел ни одного чуда, а только слышал, как святые творят чудеса? — говорил Кубек. — И знаешь, что он мне ответил? Ты просто не встречал святых. Надо пони- мать, вот встретил бы — и поверил. А так, говорит, они тебя стороной обходят, ибо видят, что слаб ты в истинной вере. А откуда ей взяться, истинной, коли я про чудеса только в книжках читал?

—А что ты понимаешь под чудом? — поинтересовался Гесслиц, рассматривая пулевое отверстие в черепе трупа. — Для кого чудо — в клозете просраться… Ну, это никакое не самоубийство. Копоть на ране отсутствует. Рука чистая, пистолет — тоже… Тебе, старина, в цирк бы сходить. Помню, в двадцать пятом взяли мы одного щипача. Так облапошивал — Гудини делать нечего. От указательного пальца прикуривал. Тебебы вот с ним пообщаться насчет чудес.