Книга Цепная реакция, страница 123 – Дмитрий Поляков-Катин

Закинув руки за голову, Арденне смотрел в потолок. Потом он сказал:

—Сегодня я ехал по Берлину. В иных местах даже непонятно, на какой улице находишься, да и есть ли там улица. Они уничтожают нас под корень… Проклятая политика.

—Они, — осторожно заметил Блюм, — это англосаксы. У них это называется ковровые бомбардировки. Эти ребята не знают пощады. Они засыпают город фугасами, а после кладут зажигалки, чтобы получился огненный шторм, как в Гамбурге. Русские так не бомбят.

—Разве?

—Мы же не слышим русских моторов. Для них это слишком зверство.

—Я заметил, ты симпатизируешь красным. С чего это?

Блюм пожал плечами:

—Пытаюсь понять, чего ждать от тех, кому мы проиграли… Но ты прав, Фред, как бы там нибыло, лучше работать, чем си- деть сложа руки, — несколько неумело сменил тему Блюм. — Мне всегда больше теории нравилась практика. В принципе я пришел сказать, что, если ты не хочешь спать, мы можем заняться разделителем.

В последнее время Арденне со своими сотрудниками форсировал работы по наладке циклотрона и магнитного разделителя изотопов собственной конструкции. За опытную установку с двухтонным магнитом, кольцеобразным разделительным магнитным полем и расположенным по центру плазменным источником паров ионов союзники готовы были драться друг с другом.

Когда Блюм, толкнув дверь, вышагнул из обсерватории, то буквально наткнулся на Филина. Долговязый, розовощекий, с ввалившимися губами, с подслеповатой гримасой на лице неповзрослевшего маминого сына, инженер Филин, выдернутый Арденне из ремонтной войсковой службы вермахта, был уверен, что к своим сорока годам он созрел для значительных действий. Его самолюбие ущемлялось тем, что в лаборатории ему был очерчен круг обязанностей, выступить за пределы которого приглашения так и не поступило. Ценитель футбольных матчей, он проникся любимым спортом германского обывателя — доносительством, и не без удовольствия информировал гестапо о происходящем в хозяйстве фон Арденне, наслаждаясь своей неуязвимостью.

—О! — смущенно вскрикнул он звонким мальчишеским голосом, столкнувшись с Блюмом перед обсерваторией. — А я проводку проверить. Электриков не дождешься.

В знак подтверждения своих слов Филин показал зажатую в руке отвертку, и Блюм с отвращением заметил, что ногти на длинных, музыкальныхпальцах его обезображены грибком.

Четыре дня назад в библиотечной секции Люцернского лицея раздался телефонный звонок, и мягкий, вальяжный баритон попросил позвать Тео Цитраса. Цитраса отыскали в кантине за завтраком. Продолжая жевать, он подошел к телефону и взял трубку:

—Цитрас слушает.

—Как вы относитесь к горячему шоколаду? — спросил баритон.

—Прекрасно.

—Тогда в час.

В трубке послышались короткие гудки.

Кафе «Chat bleu» размещалось в углу трехэтажного здания между древним мостом через Ройс Каппельбрюкке и Спицевой плотиной, шум от которой, когда деревянные балки убирались, чтобы открыть сливные отверстия, мешал посетителям слышать друг друга, но вместе с тем создавал впечатление причастности стихии. Попасть в него можно было с трех сторон, равно как его покинуть. В том числе и по этой причине «Chat bleu» для своих встреч избрал Альбер Лукацци, сотрудник Политической полиции при МВД Швейцарии и службы гражданской внешней разведки — «Бюро Ха». Как и Цитрас, он был итальянский еврей, и это их сблизило. Отношения строились на взаимовыгодном обмене информацией, что помогало Лукацци хорошо выглядеть в плане служебной компетенции.