Книга Калашников, страница 115 – Альберто Васкес-Фигероа

– Это начинает походить на американский мюзикл… – пробормотал он, фиксируя оружие в развилке двух ветвей и укрепляя его ремнем, чтобы ствол не дернулся вверх при выстреле. – Осталось только добавить четырех толстух в красных шляпах, вопящих «Аллилуйя!». До чего мы докатились, Господи. До чего мы докатились…

Когда все было готово, он осмотрел лагерь через бинокль. Кроме полдюжины часовых, почти все бойцы Армии Сопротивления Господа собрались на поляне, а Канада Драй в это время тщательно осматривал двигатель своего аппарата, пользуясь часами наименьшей жары.

– Советую тебе убираться оттуда, иначе тебе крышка, лысый… – пробормотал он, словно пилот мог его услышать. – Газа не привык цацкаться, он может разнести тебя к чертям…

Вскоре песнопения смолкли, сменившись аплодисментами. В этот момент Джозеф Кони начал медленно подниматься на небольшую лестницу, ведущую к сцене, в сопровождении Бубы Сидони, конголезского генерала и еще троих военных.

Он встал в центре подиума в окружении своих самых преданных сторонников, под вспышки множества камер.

Терпеливо ждал, пока стихнут аплодисменты, затем приготовился говорить.

Роман Баланегра навел на него бинокль так, что казалось, будто между ними не больше пяти метров.

Он внимательно изучал Кони несколько минут, пока тот размахивал руками и говорил в микрофон. Но затем прекратил наблюдение, глубоко задумался и пробормотал:

– Вот это да… Этого я не ожидал, но в целом это логично.

Он обдумал открывшееся ему знание еще пару минут, затем твердо упер плечо в приклад оружия, тщательно прицелился и нажал на спуск.

Два выстрела раскололи лесную тишину. Затем послышался перестук винтовки следопыта, и вскоре взрыв потряс топливный бак гидроплана. Разорванное тело канадца отбросило почти на двадцать метров.

Охотник подобрал оружие и снаряжение и бросился бежать.

Когда он добрался до места, где его ждали Манеро, Гуник и динка, джунгли уже начали погружаться в вечерние сумерки.

Они задержались всего на пару минут, прежде чем появился взвинченный и отчаявшийся Газа Магале, который с яростью выпалил:

– Ты промахнулся!

– Нет, не промахнулся.

– Еще как промахнулся! – продолжал пылить следопыт. – Ты завалил конголезца и Бубу, но когда я уходил, Кони был жив.

– Я знаю, – спокойно ответил он. – Я сделал это нарочно.

– Нарочно?! – изумился тот. – Зачем?

– Потому что эта чертова крыса стояла там, представляя собой идеальную мишень, и, каким-то образом, знала, что я целюсь в нее. Он хотел, чтобы я его убил.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Газа. – Ты рехнулся?

– Вовсе нет. Кони хотел умереть там, на пике славы, под объективами множества камер. Он мечтает стать мучеником, чтобы его имя и дело жили в памяти последователей.

– Никто в здравом уме не желает смерти.

– Джозеф Кони – да. И, когда я это понял, я осознал, что если снесу ему голову, его фанатики из Армии Сопротивления Господа будут творить зверства еще тридцать лет.

– Ничего не понимаю… – пробормотал Газа Магале.

– Ты поймешь, если я поясню: три четверти больных СПИДом в мире – это двадцать четыре миллиона человек – живут в Африке, и каждый день шесть тысяч из них умирают от этой проклятой заразы. Я видел Кони так же ясно, как вижу тебя, и понял: его лицо и голова покрыты язвами, а в его глазах читалось, что ему осталось меньше месяца.