Книга Калашников, страница 117 – Альберто Васкес-Фигероа

Неохотно и раздражённо она подошла к воротам и была удивлена, увидев по ту сторону потного незнакомца, который, судя по всему, добрался сюда после долгой прогулки под безжалостным солнцем жаркого летнего дня. – Что вам нужно? – спросила она. – Меня зовут Джамполо Вольпи, – последовал ответ. – Я старший сын Марио Вольпи и мне нужно поговорить с тобой. – Что-то случилось с твоим отцом? – встревожилась она. – Пока нет, но именно об этом я и хотел поговорить.

Хозяйка Л'Армонии заколебалась, недовольная тем, что кто-то вторгся в её священное уединение, но заметила, что лицо незнакомца выражало явное беспокойство, и поэтому спросила: – У тебя есть документы, подтверждающие, кто ты?

Мужчина протянул ей через прутья удостоверение личности, в котором значилось, что он Джамполо Вольпи, 27 лет, родом из Пармы, сын Марио Вольпи и Анджелики Куомо. – Проходи.

Она провела его на веранду, указала на кресло, в котором обычно сидел его отец во время визитов, и, не говоря ни слова, принесла ему ледяное пиво, которое ему явно было необходимо. Дождавшись, пока он с явным удовлетворением допьёт его, она села напротив и спросила: – Ну? Что с Супермарио? В последний раз, когда он был здесь, всё было в порядке. – И сейчас всё в порядке, по крайней мере, со здоровьем. – Тогда в чём дело? – Меня беспокоит не его здоровье, а его безопасность, – ответил он тревожно, причём тревожность исходила скорее от его тона, чем от самих слов. – Как тебе, вероятно, известно, его способ зарабатывать на жизнь нельзя назвать примером для подражания. – Полагаю, это касается только его самого и, в крайнем случае, его семьи. Какое отношение к этому имею я? – Самое непосредственное, особенно теперь. – Он что-то говорил обо мне?

Джамполо Вольпи достал из внутреннего кармана пиджака смятую пачку сигарет и, даже не спрашивая разрешения, закурил одну из немногих оставшихся, выпустил клуб дыма и после продуманной паузы сказал: – Мой отец никогда не говорит о своих делах, даже с моей матерью, и за всё время, что я его знаю, максимум, что я от него слышал, это «всё хорошо» или «всё уладится». – И что он имел в виду под этими словами? – спросила Орхидея Канак, которой начинал не нравиться ход разговора. – Он не уточнял, но одно дело – не говорить о чём-то, а другое – не суметь это выяснить.

Даже незнакомец мог понять, что хозяйка дома чувствовала себя всё более неуютно. – Ты хочешь сказать, что шпионил за своим отцом? – резко спросила она. – А как иначе? – с вызовом ответил он. – В школе раздражает, когда другие дети рассказывают, что их родители врачи, адвокаты или архитекторы, а ты даже не знаешь, чем занимается твой. Так что, когда взрослеешь, начинаешь задаваться вопросом, откуда берутся все эти деньги. – Он был бухгалтером в бизнесе моего отца. – В каком бизнесе? – усмехнулся он. – В гостиницах, на фабриках, в туристических агентствах? Не смеши меня! Если бы нам пришлось жить на эти доходы, мы бы уже давно нищенствовали. Они приносили только убытки. – И откуда ты это знаешь, если, по твоим словам, твой отец ничего не рассказывал? – Потому что мой отец был крайне осторожен, – загадочно пояснил он. – Он был настолько осмотрителен, что это даже вызвало подозрения у тех, кто жил с ним. И я задался вопросом, почему каждый раз, когда мы выходили в море и он думал, что его никто не видит, он выбрасывал в воду свой ноутбук. – Любопытно! – призналась она. – Он никогда не упоминал об этой странной привычке. – Думаю, никому, – быстро ответил он. – В его кабинете стоит обычный компьютер, подключённый к интернету, но в книге он хранит другой, маленький, который никогда не включает. В какой-то момент он переносит часть информации на диск и выбрасывает ноутбук в море, чтобы никто не смог восстановить данные. – Очень хитро! – признала Орхидея Канак. – Дорого, но хитро. – Чересчур хитро для человека, который утверждает, что занимается легальным бизнесом, не находишь? – Мне не место судить.