Книга Калашников, страница 118 – Альберто Васкес-Фигероа

–Если не ты, то кто же тогда? – намеренно спросил он. – Может быть, идея уничтожить компьютеры исходила вовсе не от моего отца, а от твоего? Насколько мне известно, он был очень умным человеком, а ты, как я выяснил, «унаследовал» его бизнес и даже превосходишь его во многих аспектах. Старик восхищается тобой почти болезненно.

– Ты же только что сказал, что он никогда об этом не говорит? – спросила девушка, боясь услышать ответ.

– Не говорит, но пишет об этом в своем тайном дневнике, который потом выбрасывает за борт.

– И откуда ты это знаешь?

Джампaоло Вольпи не ответил, лишь показал на пустой стакан и спросил:

– Не могла бы ты дать мне еще пива? И что-нибудь поесть, если тебе не сложно. Я не ел с прошлой ночи.

– Почему?

– Долгая история… Некоторые дела осложнились, и мне пришлось срочно скрыться, не заходя домой. Я добирался автостопом до развилки на автостраде, а оттуда шел пешком, и могу тебя уверить, что с таким солнцем эта чертова дорога – сущий ад.

Орхидея Канак не ответила и направилась на кухню. Вскоре она вернулась с большой подносом, который поставила на стеклянный столик, одновременно твердо и агрессивно заявив:

– Вот, держи. Но прошу тебя не затягивать и сразу сказать, зачем ты пришел, потому что мне все это не нравится. Почему тебе пришлось так срочно сбегать?

Тот принялся есть с явным аппетитом, подавился, сделал жест рукой, прося подождать, а затем, после долгого глотка пива, пояснил:

– Потому что если бы я этого не сделал, то к этому часу был бы уже мертв. Или «пропал без вести», что, по сути, одно и то же. Я предпочитаю «исчезнуть» по своей воле, чем чтобы меня «исчезли» другие.

– Мафия…?

– Сицилийская мафия, неаполитанская каморра, калабрийская ндрангета или итальянская полиция… – он пожал плечами, снова начиная жевать. – Называй как хочешь, но кем бы они ни были, приказы исходят с самого верха. В моей стране все зашло так далеко, что уже невозможно понять, кто кем управляет.

– Дело в наркотиках?

– Хотел бы я, чтобы так. С наркотиками можно разобраться с помощью хороших друзей или провести пару лет за решеткой. Но здесь речь идет о настоящем «государственном деле», которое может разрушить структуру, возводившуюся годами и сейчас находящуюся на грани краха. Я мог бы дать последний толчок, которого ей не хватает, и именно поэтому есть люди, готовые толкнуть меня первым.

Девушка наблюдала за ним, пока он продолжал без разбора поглощать содержимое подноса, явно не наслаждаясь ни хамоном, ни паштетом, ни лососем, ни сырами, так как его мысли были далеко. Спустя несколько секунд размышлений она пробормотала:

– Я тебе не верю.

– Если честно, мне плевать, веришь ты мне или нет. Но скажу тебе одно: моя работа заключалась в том, чтобы обеспечивать прекрасными девушками тех, кто без ума от таких юных созданий.

– То есть ты был сутенером?

– Элитным. А точнее, супер-элитным. Моих девушек называют «Белуга» – символично, не правда ли? Мой принцип всегда был прост: «Самая изысканная икра для самых взыскательных гурманов». Поэтому они доступны только крупным магнатам, арабским шейхам или высокопоставленным политикам.

– Не думаю, что это повод для свержения правительства или причина, чтобы кого-то «исчезнуть».

– Обычно нет. Но однажды ночью я получил на телефон серию фотографий от одной из моих девочек, Бьянки, которой было шестнадцать. На них было запечатлено то, что делали с ней и ее пятнадцатилетней сестрой Бруной. Честно говоря, даже меня, который думал, что видел все, это ужаснуло.