Книга Калашников, страница 112 – Альберто Васкес-Фигероа

Газа Магале настроил бинокль, внимательно посмотрел сквозь линзы и спокойно сказал:

– Честно говоря, отсюда он был бы идеальной мишенью. Ты в состоянии всадить ему пулю калибра .500 в голову с четырехсот двадцати метров?

– Если я попаду в него такой пулей, неважно, в голову или в живот, – он окатит своих последователей кровью метров на десять вокруг.

– Значит, ты рассчитываешь только на свою знаменитую меткость и на то, что мы убежим быстрее, чем полтысячи диких бойцов, гораздо моложе и выносливее нас? Гениально! Тонко и гениально, ей-богу!

– Есть нюансы.

– Какие?

– В тот момент, когда я выстрелю, ты выпустишь всю обойму АК-47 в гидросамолет, стараясь попасть в топливный бак. Затем, воспользовавшись суматохой, мы побежим и, если сделаем все правильно и нам повезет, доберемся к ночи до точки, где нас будут ждать динка. Если удастся скрыться в темноте, мы исчезнем.

– Ты надеешься, что динка уведут нас достаточно далеко, прежде чем люди Кони снова пустятся в погоню на рассвете?

– Редкое явление, но ты понял меня с первого раза, черный.

– Понял, но сомневаюсь, что динка смогут всю ночь двигаться быстрым темпом; ты знаешь, что они быстро утомляются.

– Знаю, поэтому решил использовать их как эстафету: отправим двоих вперед, чтобы они ждали нас, один в десяти километрах отсюда, другой в двадцати. Первый приведет нас ко второму, а тот – дальше, так что к утру мы должны оторваться от погони на тридцать километров.

– Но мы будем измотаны, – тут же возразил другой. – Мы уже не в том возрасте, чтобы бегать всю ночь по джунглям, да еще на тридцать километров! Особенно ты!

– Чтоб тебя рыба выебала! – раздраженно отозвался он. – Если я не справлюсь, то пущу себе пулю в лоб, прежде чем эти свиньи меня схватят. Но одно знай: я не проделал весь этот путь, чтобы развернуться назад. Джозеф Кони причинил ужасный вред тысячам невинных людей, и если этот ублюдок выйдет на трибуну, я разнесу его на куски, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

– Так оно и будет! В данных обстоятельствах – несомненно.

– Это риск, который мы приняли, соглашаясь на это задание. Одно дело убить Кони, и совсем другое – вернуться живыми. Так ведь?

– Так, и я был согласен. Значит, больше не о чем говорить. Сделаем, как ты сказал, и пусть Бог нас простит.

– Тогда лучше поспать, но на этот раз по очереди стоя на страже. И постарайся, чтобы эти ненасытные динка-«мозгоеды» не попадались на глаза, пока бегают туда-сюда, пожирая лягушек и ящериц.

– А что будет с теми двумя, кто останется позади, пока мы бежим?

– Не беспокойся о них; они знают, как стать невидимыми в джунглях, и найдут способ воссоединиться и вернуться в Судд. Они уже сделали больше, чем должны были.

Роман Баланегра накрыл лицо шляпой и добавил:

– Разбуди меня через четыре часа.

Через минуту он уже крепко спал. И хотя черный знал его долгие годы, он снова поразился его способности сохранять хладнокровие в сложнейших ситуациях. Он видел, как тот с невозмутимым дыханием и пульсом валил на бегу слона, но все равно не мог понять, как можно уснуть, находясь в шаге от армии фанатиков-насильников.

Они провели вместе полжизни, не как белый охотник и чернокожий следопыт, а как друзья, разделявшие радости, тяготы и даже моменты неоспоримой тревоги, когда опасность выходила за пределы разумного. Он всегда завидовал тому хладнокровию, которое, казалось, пропитывало каждый его пор, когда приходил момент спустить курок.