Книга Калашников, страница 109 – Альберто Васкес-Фигероа

После смерти жены и отъезда детей на учёбу за границу дом стал для него невыносимо пустым и унылым. Единственное, чего он хотел, – закинуть ружьё за плечо и уйти в джунгли, чтобы больше никогда не возвращаться.

Один день выслеживания «лопоухого» приносил ему больше удовлетворения, чем месяц созерцания пейзажа с крыльца.

Мысль о смерти в постели ужасала его.

Профессиональным охотникам должно быть запрещено умирать в постели – хотя бы из уважения к страданиям, которые они причинили.

И Роман Бала-Негра знал эти страдания слишком хорошо. Он прекрасно понимал, что не всегда удавалось уложить жертву одним точным выстрелом.

Он считал себя выдающимся стрелком, но бывали моменты, когда неожиданное движение зверя приводило к тому, что огромная пуля, направленная в мозг, попадала в другое место.

И тогда начиналась самая трудная, опасная и неприятная часть его сложного ремесла – преследование раненного, разъярённого зверя, который всеми силами стремился защитить себя, используя всю свою силу, хитрость и опыт.

Особенно горько он вспоминал ту долгую ночь, когда тяжелораненый в лёгкое слон бродил по кругу, беспрерывно трубя от боли, в то время как Газа Магале и он сами прижимались спиной к толстому стволу дерева, ожидая с заряженными ружьями, когда из темноты вырвется пятитонная масса, готовая их растоптать.

В те времена ещё не существовало ночных биноклей.

Им пришлось ждать почти до рассвета, пока не воцарилась тишина. И тогда, с первыми лучами солнца, они увидели огромного слона.

Что поразительно, он был мёртв. Но, несмотря на это, продолжал стоять.

Это был единственный раз в жизни, когда Роман Бала-Негра стал свидетелем такого явления.

И единственный раз, когда ему всерьёз пришло в голову бросить дело, заставлявшее его видеть столь жестокие сцены.

Но он так и не бросил его. Потому что, как однажды сказала сама Зеуди, «порох у него в крови».

Динка снова двинулись вперёд, когда стадо слонов скрылось вдали. Однако спустя всего час они вновь остановились, и на этот раз выглядели по-настоящему озадаченными – их копья были одновременно подняты вверх.

Прошло несколько минут, прежде чем остальные поняли причину их удивления.

С юго-запада всё отчётливее доносился характерный гул моторов самолёта.

Что, чёрт возьми, мог делать самолёт, летящий в полной темноте на низкой высоте над этим заброшенным уголком Африки?

Особенно, если учесть, что он начал кружить, словно не подозревая, что внизу простираются лишь джунгли, реки, озёра и болота.

– Он разобьётся… – уверенно заявил Газа Магале.

– Нет, если это тот, о ком я думаю.

– Канада Драй? – спросил проводник. – Я не знал, что он может летать ночью.

– Этот чёртов лысый может летать днём, ночью, без ветра, в ураган, над пустыней, над Гималаями и даже под землёй, если захочет. Скорее всего, он ищет лагерь Кони.

– И как, чёрт возьми, он собирается его найти в такой темноте?

– А я откуда знаю…!

Ответ пришёл всего через две минуты, когда небо над джунглями осветилось серией сигнальных ракет. Они медленно опускались, качаясь, так как были подвешены на крошечных парашютах.

На четыре или пять минут ночь превратилась в день, залитый оранжевым светом, позволяя отчётливо различить кроны деревьев, русла рек и просторы лагун. Когда ракеты опускались на воду, они отражались на поверхности, оставаясь там, так что даже из укрытия семеро мужчин могли разглядеть контуры лагуны длиной чуть больше километра и шириной около трёхсот метров.