Книга Калашников, страница 111 – Альберто Васкес-Фигероа

Заснуть в четырёхстах метрах от армии убийц и насильников было нелегко, но годы, проведённые среди опасностей джунглей, научили их спать с одним глазом открытым.

В такой ситуации главное – укрыться под толстым слоем листвы и не храпеть.

Если кто-то из них начнёт шуметь, это может привлечь внимание даже не столь чуткого уха, как у динка. А в этих местах любой чужак представлял смертельную опасность, даже если просто спал.

Он сел на упавшее бревно, снял ботинки и, воспользовавшись ножом, начал очищать их от всего, что прилипло к резиновым подошвам, при этом комментируя:

– С этого момента неважно, что мы оставляем следы; главное – бежать, как газели, а вся эта листва будет нам мешать.

– Каков план?

– Какой план?

– Не зли меня, белый! – проворчал Газа Магале. – Не пытайся заставить меня поверить, что мы продирались через джунгли, чуть ли не к краю света, без плана.

– Слушай, черный! – последовал нетерпеливый и почти агрессивный ответ. – С рассветом я увидел, что в том лагере не меньше полутысячи ублюдков с автоматами Калашникова, а это значит, что, находясь на таком расстоянии, они могут выпустить по нам тридцать тысяч пуль за минуту, не считая гранатометов и минометов. Какой, к черту, план можно придумать против этого? Предложить им сдаться?

– Если мы пообещаем их не насиловать, может, согласятся…

– Очень смешно! – Роман Баланегра кивком головы указал на лежавший рядом бинокль и добавил: – Осмотри все внимательно и скажи, что видишь, потому что мне хотелось бы убедиться, что мы одинаково оцениваем ситуацию.

Другой послушался, направил бинокль на противоположный берег реки, молча наблюдал пару минут, затем, не отрывая взгляда, произнес:

– Вижу палатки, замаскированные среди деревьев; вижу самолет, который с воздуха, должно быть, кажется поросшим растительностью островком; вижу сотню мерзавцев в форме, проходящих учения на поляне, в конце которой возвышается что-то вроде трибуны.

– Как ты думаешь, для чего она?

– Похоже на сцену или место, с которого офицеры обращаются к солдатам.

– А что находится в центре трибуны?

– Стол.

Охотник покачал головой и уточнил:

– Думаю, это не стол, а нечто вроде алтаря.

– Алтарь? – удивился следопыт, взглянув на него. – Почему ты так думаешь?

– Потому что мы имеем дело с Господней Армией Сопротивления – шайкой фанатиков, которым приходится придавать религиозным ритуалам особое значение, чтобы оправдывать свои преступления.

– Так они действуют уже почти тридцать лет, – признал черный. – Прикрываются Богом.

– На самом деле так поступают уже пять тысяч лет, и до сих пор это в ходу. Но мы знаем, что Кони, который хвастается своими шестьюдесятью женами, но при этом с одинаковым рвением занимается сексом с обоими полами, предпочитает ночные развлечения. Это значит, что он не любит рано вставать и обычно посещает религиозные церемонии в прохладное время суток – на закате.

– Это мне известно, – кивнул следопыт.

– Тогда тебе, возможно, известно и то, что перед наступлением темноты он обычно произносит зажигательную речь о вере, самопожертвовании и праве отнимать имущество у неверующих, прежде чем снова напиться и предаться утехам.

– И ты считаешь, что он обращается к своим людям с этой трибуны?

– Сомневаюсь, что они построили такое сооружение в середине джунглей, чтобы разыгрывать «Мадам Баттерфляй».