Книга Белая ложь, страница 45 – Данил Харченко

Лора дернулась, будто её ударили током.

— Ты спятила? Все знают, что она мертва!

— Тело никто не нашёл, — Вероника резко отвернулась, её серьги-кольца блеснули в свете настольной лампы. — Люди до сих пор шепчутся, что она сбежала. И если честно… я тоже иногда думаю, что она могла уйти сама.

Она зашагала по комнате.

— Завтра я брошу записку от её имени в ящик «медвежонка». Назначу встречу у пруда.

Лора сглотнула, цепляясь пальцами за цепочку с крестиком.

— А если он не поверит?

— Он поверит, — выдохнула Вероника. — Я напишу такое письмо, что он просто обязан. Ты выйдешь к пруду, будешь ждать. Мы с Одри будем рядом. А когда он появится — схватим его и допросим. Узнаем правду.

— Узнаем, убил ли он Клэр… и других девушек, — сказала Лора глухо.

— Возможно, это вообще не связано, — покачала головой Вероника. — Но завтра всё решится.

Скрипнула дверь в коридоре. Девушки повернули головы. Через секунду створка распахнулась, ударившись о стену. На пороге стояла Одри.

Лицо бледное, губы обветрены, на щеках следы грязи. Волосы спутаны, в них застряли кусочки сухой травы. Пальто промокло до пояса, колготки разорваны. Она держалась за косяк, дыхание сбивалось.

— Одри! — Вероника подбежала, схватила её за локоть. — Что случилось?

Одри не ответила. Она медленно подняла глаза, и в них читался страх, который невозможно было спрятать.

— Я… я была у ручья, — наконец произнесла она, едва слышно.

— Зачем? — спросила Лора, шагнув ближе.

— Я встречалась с Оливией. Она сама назначила встречу. Она точно знала о том, что произошло, или происходило, с Клэр, или кто её убил.

Одри сглотнула. Голос стал тише.

— Я пришла первой. Темно. Я ждала, думала, что опоздала. Потом услышала шаги. Думала — она. Я позвала по имени, но никто не ответил. Потом снова — треск веток, всплеск. Я подошла ближе.

Она сделала вдох, но голос сорвался.

— Она лежала прямо у воды. На боку, лицо наполовину в воде. Куртка расстёгнута, волосы мокрые. Я пыталась вытащить её на берег, но она уже не дышала. Кровь текла по рукаву, от шеи до ладони.

Лора закрыла рот рукой, глаза округлились. Вероника побледнела.

— Там были следы, — продолжала Одри, — Кажется мужские. Самое страшное, что кто-то стоял за деревьями и смотрел. Я услышала щелчок — будто кто-то закрыл зажигалку. И тогда побежала.

Одри опустила голову. Слёзы текли по щекам, перемешиваясь с грязью. Она обхватила себя руками. Голос вновь сорвался:

— Она мертва…

Вероника и Лора одновременно сделали шаг к ней, поддерживая за плечи. Воздух в комнате стал плотным, никто не говорил. Только старые часы на стене тикали, напоминая, что время не остановилось, хотя всё вокруг потеряло смысл.

Утро Джиневры Мор началось с пронзительного звонка телефона. Где-то внизу, на первом этаже её просторного бруклинского лофта, раздались поспешные шаги, и следом — голос экономки:

— Мисс Мор! Вас к телефону!

Джинни медленно поднялась. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, играли на резных деревянных панелях и позолоченных рамах картин. Комната напоминала библиотеку — тяжёлые дубовые шкафы с корешками старых изданий на французском и латыни, стеклянные витрины с редкими манускриптами, коллекция антикварных глобусов и бюст Аристотеля на мраморной подставке. Всё это досталось ей от родителей — профессоров, которые умели жить в роскоши, не теряя вкуса к науке.