Книга Белая ложь, страница 42 – Данил Харченко

Она затушила сигарету в тяжелой стеклянной пепельнице и посмотрела прямо на Одри.

— Я знаю, что Клэр получала какие-то кассеты! — вдруг выпалила Одри, сама удивившись, насколько резко вырвались эти слова.

Оливия, сидевшая в кресле с бокалом вина, дернулась едва заметно, но это движение сразу выдало её напряжение. На секунду её улыбка исчезла, а глаза стали холодными, внимательными.

— Не помню ни о каких кассетах, — проговорила она, и голос её был сухим, почти механическим. — Одри, я сожалею о том, что случилось с Клэр, правда. Но пусть этим займётся кто-то другой.

Одри стояла, сжимая в руках ремешок своей сумки, и чувствовала, что слова застревают в горле. Она знала: если сейчас уйдёт, второго шанса может не быть.

— Пожалуйста, мисс Донован, — её голос сорвался, и в глазах появилась влажная мольба. — Кажется, всё повторяется!

В комнате стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь хрипловатым щелчком иглы на проигрывателе — пластинка уже дошла до конца, но никто не выключил её. Где-то в соседней комнате слышался звук телевизора: диктор новостей говорил о политике, о долларе, но его голос будто доходил издалека, приглушённый стенами.

Оливия бросила на Одри короткий взгляд — цепкий, настороженный, словно проверяющий, не подслушивает ли кто-то ещё.

— Мы обе знаем, что смерть Клэр не случайность, — тихо продолжала Одри, торопясь, будто боялась, что собеседница снова замкнётся. — И сейчас всё нацелилось на Джинни. Мы кое-что нашли и…

Она не успела договорить: Оливия резко поднялась, подошла к ней почти вплотную и в одно мгновение прижала ладонь к её губам. От Оливии пахло дорогим французским парфюмом и вином.

— Не здесь, — выдохнула она, едва шевеля губами.

Одри почувствовала, как сердце заколотилось быстрее.

Оливия вернулась к столику, схватила ручку и вырвала лист из кожаного блокнота. Быстро, нервно вывела несколько строк. Чернила расплывались от поспешности, буквы были неровные:

Одри взяла бумагу, перечитала её дважды, будто пытаясь убедиться, что не ослышалась.

Когда она подняла взгляд, Оливия стояла рядом и приложила палец к своим губам.

— Здесь нельзя никому доверять, — прошептала она почти неслышно, её глаза блеснули жёсткостью. — Запомни это, девочка.

Вечером, ближе к девяти, когда Одри так и не появилась на украшении библиотеки к весеннему балу, Вероника направилась в актовый зал. Там её уже ждали участники группы Black Hearts.

Вероника Слоан толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь. В нос ударил запах пыли, старых кулис и дешёвых лимонадов, которыми угощалась группа. На сцене Карл Вудс ритмично стучал палочками по барабанам, пробуя дробь, Джексон, с гитарой наперевес, спорил о чём-то с Эллиотом Карсоном, а Ванесса Грин сидела прямо у него на коленях, играя прядями своих выжженных в блонд волос. На полу валялись банки из-под Pepsi, пару курток и футляры от инструментов.

— Вероника! — оживилась Ванесса, моментально отстраняясь от Элла и махая рукой. — Наконец-то!

— Извините, ребят, задержалась. Украшали библиотеку к балу, — Ронни устало скинула джинсовку и сумку на передний ряд кресел. Волосы у неё слегка растрепались, а на джинсах виднелись следы мишуры и блёсток.

— А где Джиневра? — поднял голову Карл, отодвигая барабанные палочки.

— Уехала домой по делам. Теперь мы с девчонками разгребаем всё за неё, — Вероника наклонилась к футляру и извлекла свою гитару.