Книга Белая ложь, страница 41 – Данил Харченко

Поднявшись на пятый этаж, Одри заметила, что чем выше она поднималась, тем тише становилось здание. Шаги по деревянной лестнице отдавались в гулкой тишине, и ей казалось, что даже электрические лампочки здесь жужжали тише. Коридор тянулся длинным узким туннелем, в котором пахло смесью дорогих духов и старого лака для паркета. Почти все двери были плотно закрыты, только из-под одной — с номером 512— пробивалась тёплая полоска света. Оттуда доносился тихий шансон на французском и еле слышное мычание подпеваемого голоса.

Одри замерла на секунду, глубоко вдохнула и постучала трижды. Дверь открылась резко, без промедления, так, будто за ней стояли и ждали этого сигнала.

— Одри Блейк, — произнесла женщина с легкой усмешкой.

Перед ней стояла Оливия. Короткая светлая стрижка, идеально уложенная в стиле конца семидесятых, блестела в свете лампы. На ней был длинный халат из переливающегося атласа, с отделкой из перьев по вороту и манжетам. В руке она держала бокал белого вина, а в другой — длинную тонкую сигарету с янтарным мундштуком. В воздухе уже висела сизая дымка.

— Чем могу помочь? — её голос звучал мягко.

Одри почти на мгновение растерялась: в присутствии Оливии всегда было трудно сохранять уверенность. Она казалась женщиной, которая знает куда больше, чем говорит.

— Мисс… — Одри осеклась. Ведь фамилии она не знала: они всегда звали её просто Оливией.

— Донован, — спокойно продолжила женщина, будто подхватила за нее мысль.

— Мисс Донован, — кивнула Одри, чуть выпрямившись. — Мне нужно с вами поговорить.

Оливия сделала приглашающий жест и отступила вглубь. Одри шагнула внутрь и сразу почувствовала разницу: за дверью коридорная стылость исчезла, а сама комната напоминала другой мир.

Уютное освещение исходило от высокой лампы с бахромой, свет падал мягкими пятнами на стены, оклеенные обоями в крупные оранжево-жёлтые цветы. По полу раскинулся массивный ковёр густого солнечного оттенка, настолько пушистый, что обувь Одри утонула в ворсе. В центре комнаты возвышалась круглая кровать с ярким покрывалом в геометрический узор — треугольники синего, розового и лимонного цветов. У изголовья громоздились подушки, обтянутые блестящей тканью, а рядом стоял низкий стеклянный столик, заваленный журналами Vogueи Vanity Fair. На подоконнике теснились хрустальные флаконы с духами, а рядом догорала аромасвеча с запахом сандала.

— Эту комнату я делала сама, — сказала Оливия, усевшись в огромное кресло кислотно-розового оттенка, которое выглядело так, словно его только что привезли с витрины модного салона. Она сделала глоток вина, чуть прикрыла глаза и лениво улыбнулась. — Моя гордость.

— Здесь… необычно, — призналась Одри, оглядываясь.

— «Необычно» — это вежливое слово для «слишком дерзко для учительской общаги», — отмахнулась Оливия. — Так вот… пришла говорить о Клэр?

Одри слегка напряглась, но кивнула.

— Вы что-то знаете? — её голос прозвучал настороженно.

На мгновение Одри почувствовала облегчение: разговор вышел на нужный путь без лишних уловок. Последние дни все больше людей старались обходить имя Клэр стороной, будто её существование стало запретной темой.

Оливия медленно крутила бокал в руках. Лицо её стало серьёзнее, линии скул будто заострились.

— Одри… — она произнесла её имя тоном, от которого мурашки пробежали по спине. — Если я что-то и знаю, то не могу сказать тебе этого. И советую тебе — и твоим подружкам — держаться подальше.