Книга Белая ложь, страница 40 – Данил Харченко

* * *

— Эй, Одри! — голос Вероники вывел её из воспоминаний. Та стояла на стремянке посреди библиотеки, в руках у неё блестела катушка серебристой ленты. — Можешь кинуть мне вот эту синюю ленту?

Лора в этот момент перетаскивала коробку с гирляндами и бубнила что-то про то, что вся работа упала на них, а парни снова где-то шляются. За соседним столом две первокурсницы раскладывали карточки с планом рассадки и тихо спорили о том, кого посадить рядом с баскетболистами. В углу Мэтт Уоррен спорил с библиотекаршей насчёт бронирования стола для комиссии.

Одри подняла со стола синюю ленту и протянула её Веронике, которая, балансируя на верхней ступеньке стремянки, старательно закрепляла белый тюль к деревянным балкам под потолком. Лампы дневного света в библиотеке гудели, словно перегревались, а на длинных столах лежали рулоны тканей, мотки проволоки и коробки с бумажными гирляндами. Воздух был напоён запахом пыли и старых книг.

Развернувшись на каблуках своих чёрных оксфордов, Одри направилась к Мэтту. Он уже стоял у полок, перебирая какие-то папки, и, когда она подошла ближе, неловко засунул руки в карманы своего светлого блейзера.

— Ты ведь правая рука Джини? — начала Одри тихо, словно не хотела, чтобы их услышали девчонки. — Знаешь всё и обо всех, верно?

Мэтт чуть смутился, пожал плечами:

— Ну… да. Вроде того.

— Тогда скажи, — Одри посмотрела прямо ему в глаза. — Как мне связаться с Оливией? Секретарём, которая раньше работала у директора.

— Она никуда не уехала, — после паузы ответил он. — Живёт в учительском крыле. Сент-Джеймс Винг, комната пятьсот двенадцатая.

— Отлично, спасибо, — кивнула Одри и похлопала его по плечу. Она уже собиралась отвернуться, но Мэтт неожиданно задержал её руку.

— Слушай… — начал он, теребя манжет пиджака. — А у Джиневры есть парень?

Одри прищурилась, и на её лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Нет.

— Как думаешь, если я приглашу её на весенний бал, она согласится? — Мэтт опустил взгляд на пол, рассматривая тёмные прожилки паркета.

— Думаю, у тебя есть все шансы, — спокойно ответила Одри и снова дружески похлопала его по плечу.

Она вернулась к столу, предупредила девочек, что ненадолго отойдёт, и вышла из библиотеки.

На улице уже стемнело. Холодный воздух пах сосновой смолой и сырым асфальтом. Дорога к учительскому общежитию тянулась мимо тёмных аллей, и Одри постоянно казалось, что кто-то идёт следом. Фонари горели редкими жёлтыми пятнами, и каждый шорох из леса отзывался в животе тревожным спазмом.

Учительский корпус — Сент-Джеймс Винг— выглядел мрачнее, чем «Брайер-Холл», где жили они. Студенческое здание напоминало огромный замок с башнями и витражами, тогда как общага для преподавателей больше походила на старый европейский пансионат: серый камень, узкие балкончики с коваными решётками, остроконечная башенка в углу. На пятом этаже горели всего три окна.

Одри толкнула тяжёлую дверь. В холле было прохладно и тихо. Стол консьержа пустовал, лампа на нём не горела. Коридор тянулся длинной линией, и его стены были украшены старомодными латунными бра, которые едва освещали ковёр с затёртым орнаментом. В отличие от «Брайер-Холла», где в это время можно было услышать смех студентов или доносившуюся из проигрывателя пластинку, здесь стояла гнетущая тишина. Даже шаги её оксфордов звучали непривычно громко.