Книга Белая ложь, страница 46 – Данил Харченко

Скинув с себя тонкое покрывало, Джиневра спустила ноги на пушистый ковер, надела мягкие бархатные тапочки и запахнула атласный халат. Она быстро спустилась по чугунной винтовой лестнице, витки которой обвивали высокий зал, словно скульптурная композиция. На пути вниз Джинни миновала полки, уставленные редкими книгами, и тяжелый камин с бронзовыми часами, которые мерно тикали.

На первом этаже её уже ждала тёмно-бордовая телефонная трубка с блестящей лакированной поверхностью. Мирьям, их экономка, почтительно отошла в сторону.

— Алло, это Джиневра Мор, — произнесла она.

— Джинни! — дрожащий голос Одри в трубке был напряжённым. — С тобой всё в порядке?

Джиневра нахмурилась.

— Одри, что-то случилось?

— Оливия… она мертва, — выдохнула Одри. — Всё зашло слишком далеко. Я думаю, тебе лучше не возвращаться в «Хиллкрест».

— Что?! — голос Джинни сорвался, она прижала трубку крепче. Мирьям выглянула из-за двери с пёстрым пипидастром в руках, замерла, но промолчала.

— Сегодня мы узнаем, кто этот «медвежонок», — поспешно продолжала Одри. — Я позвоню снова, клянусь!

— Одри! Подожди! — Джиневра закричала в трубку, но та уже издала короткие, резкие гудки.

Она медленно положила трубку на рычаг и обернулась к комнате. Всё вокруг будто изменилось.

Мысли роились. Оливия мертва… Как? Почему Одри всё бросила и ничего не объяснила? Что происходит в университете? Как там подготовка к балу?

Руки дрожали. Ей хотелось закурить. Обычно она могла попросить сигарету у Клэр. Тонкие французские сигареты с ментолом, которые той регулярно присылал какой-то знакомый из Парижа.

И воспоминания сами нахлынули.

Часовня стояла на возвышении, среди густых сосен. Её потемневший каменный фасад отбрасывал длинную тень, а колокола, висящие на башне, звонили особенно гулко по утрам, отдаваясь эхом в долине. За узкими окнами открывался вид на горы, ещё укутанные в майский туман. Если прищуриться, вдали можно было различить горнолыжный курорт — белые канатные дороги, цепочки кабин, которые ползли вверх по склонам, и крошечные домики шале, разбросанные, как игрушечные.

Они сидели на чердаке, прямо под деревянными балками. Клэр, смеясь, перебралась через невысокий балкончик, свесила ноги наружу и смотрела в сторону курорта.

— Джиневра, что ты думаешь о любви? — вдруг спросила она.

Джинни глубоко затянулась сигаретой, выпустила дым и скромно кашлянула.

— А к чему этот вопрос?

— Просто… мне кажется, я готова, — сказала Клэр, и в её голосе прозвучала редкая серьёзность. — Не к прогулкам или держанию за руки, а к чему-то большему.

Джинни фыркнула:

— И с кем же?

Клэр усмехнулась, но глаза её оставались задумчивыми.

— Ни с кем. Просто… пора взрослеть. Мы ведь не знаем, что будет завтра. Вдруг… вдруг у меня не так много времени на этом свете.

— Перестань, — Джинни рассмеялась и, сидя на полу, слегка ударила её по ноге.

Клэр улыбнулась в ответ, но взгляд её всё равно был прикован к долине, где белые линии канатки растворялись в облаках, а звон колоколов гулко накатывал из башни над их головами.

* * *

Джиневра резко оттолкнулась от стола, прошла через зал с высокими потолками и устремилась к двери кабинета отца. Полированные паркетные доски под ногами слегка скрипнули, отражая её поспешные шаги. Ей нужно было что-то, что заглушит мысли, хоть на мгновение.