Книга Белая ложь, страница 25 – Данил Харченко

Со сцены доносился лёгкий скрип динамика — кто-то убирал микрофон после выступления. Где-то в углу хрустнула конфета, кто-то закашлялся. Рядом хлопнул пластмассовый стаканчик, упавший из рук девочки в белом берете.

— Если бы Клэр видела всё это… — сказала Одри шепотом, будто боясь спугнуть тишину. — Она бы… разрыдалась от красоты момента.

Рони не ответила. На её щеках блестели дорожки слёз, а ресницы стали тяжёлыми. Она смотрела прямо перед собой, туда, где на стеклянной витрине отражались мерцающие огоньки свечей. На секунду казалось, будто среди отражений есть и знакомый силуэт — худощавая фигура в белом, светлые волосы, собранные лентой… Но это была только иллюзия. Или тень.

Гости один за другим подходили и ставили свои свечи у фотографии. Кто-то держал их дрожащими руками, кто-то опускал медленно, почти с поклоном. Были там преподаватели, официантка мисс Джуди с ожерельем из пластиковых роз, бывшие участницы балетного кружка. Даже Эдди — тот самый парень с четвёртого курса, которого Клэр когда-то заставила извиниться перед младшекурсницей, — стоял в углу, теребя коробку сигарет и едва заметно кусая губу.

Когда очередь дошла до них, девушки сделали шаг вперёд. Одри положила свечу рядом с рамкой и на секунду прикрыла глаза. Джиневра опустилась на колено, словно желая задержаться в этом моменте чуть дольше. А Рони, держа свечу обеими руками, так и не смогла ничего сказать — она просто оставила её внизу, где уже горели десятки огоньков.

— Я скучаю по ней, — сказала Джинни, и голос её едва дрожал. Она открыла маленькую сумку на кнопке, порылась и вытащила небольшой кулон в форме клевера. Серебро потускнело, но узор всё ещё угадывался. Клэр никогда не снимала его — даже в душ шла с ним.

Одри нахмурилась.

— Откуда он у тебя? — спросила она, прищурившись. Она помнила этот кулон. Видела его в руках Джинни пару дней назад во время обеденного перерыва, когда та спешила по коридору, испуганная, как будто скрывала что-то. Тогда в голове у Одри мелькнула безумная мысль — что Джиневра могла убить Клэр из-за зависти, и что кулон стал трофеем.

— В ванной нашла, после… той ночи. Думаю, он оборвался, когда мы выходили из ванной, — отозвалась Джиневра. Она подошла ближе и повесила кулон на угол рамки. — Хочу, чтобы он остался здесь. Это… часть неё.

Всё происходило так, будто время замедлилось.

Когда они уже собирались отойти, Джиневра вдруг нащупала в своей сумке нечто плотное и вытянула тонкий белый конверт. Бумага была плотная, с чуть пожелтевшими краями — как из набора дорогой канцелярии. На лицевой стороне — только её имя, выведенное твёрдой, сдержанной рукой.

Рони, стоявшая ближе всех, заметила это первой.

— Это что? — спросила она негромко, уже без слёз, но с лёгкой дрожью в голосе.

— Понятия не имею, — ответила Джинни и аккуратно, чтобы не порвать, развернула клапан.

Внутри — всего одна строчка. Крупно. В центре страницы.

«Берегись.»

Воздух между ними будто сгустился. Одри чуть наклонилась вперёд, заглянув в листок, но ничего больше не было. Ни подписи, ни даты.

— Это… какая-то дурацкая шутка? — выдавила она.

— Или не шутка, — отозвалась Рони и машинально обернулась через плечо. Лица у гостей были обычные — усталые, задумчивые, кто-то что-то жевал, кто-то шептался. Всё казалось как всегда.