Книга Ситцев капкан, страница 240 – Алексей Небоходов

– Лиза, – сказала Вера, – ушла совсем по-тихому. Говорят, на юг, к родственникам. Может, и правда ушла: её «Инстаграм» не обновляется, и никто точно не знает, где она. Знаешь, иногда я думаю, что она была единственная не из этого теста. Просто хотела остаться живой, а не победить любой ценой.

Вера замолчала, давая ему время всё это переварить. Гриша молчал – уже не потому, что не знал, что сказать, а потому что внутри всё будто остановилось. Он думал, что после финала этой длинной шахматной партии почувствует себя освобождённым, но вместо этого ощутил привычную пустоту, только холоднее прежнего.

– Ты их всех переиграл, – повторила Вера, теперь уже тише, почти шёпотом. – Даже не знаю, радоваться или бояться за тебя.

– Я никого не переигрывал, – сказал он.

– Не скромничай, – усмехнулась Вера. – Даже если и не планировал, получилось эффектно. По всему городу говорят, что это «дело года». Твой проект мести вышел в тренды даже без хэштегов.

Он смотрел в окно, на то, как зажглись фонари, и думал: странно, что всё это не вызывает ни радости, ни облегчения.Только усталость – такая глубокая, что её не сдвинуть ни разговорами, ни вином, ни новой жизнью.

Он помолчал.

– Ты где сейчас? – спросила Вера, и на этот раз в её голосе не было ни капли иронии. Только усталость, которую обычно не показывают даже близким друзьям.

– В Москве, – признался он. – Дома.

Слово «дом» почему-то застряло у него в горле, хотя он никогда раньше не испытывал к этой квартире особых чувств. Просто квартира, просто адрес, просто бабушка Валя с её привычкой заваривать чай в два часа ночи. Но теперь эта кухня с облупившейся кафельной плиткой и видавший виды диван казались последним убежищем, куда никто не доберётся.

– Хочешь встретиться? – спросила Вера, стараясь говорить нарочито легко, но Гриша услышал в её интонации что-то новое, почти неузнаваемое. – Я могу выбраться, если нужно.

Он представил, как они сидят в кафе на Цветном бульваре, где официанты носят фартуки до пола, а кофе стоит дороже, чем бутылка вина. Представил, как Вера делает вид, что не замечает взгляды людей за соседними столиками – ведь теперь он, оказывается, местная знаменитость. Представил, как она пытается его рассмешить или придумать план побега, только чтобы не обсуждать то, что на самом деле важно.

Он подумал, что когда-нибудь эта встреча обязательно состоится – и не ради отчёта о чужих неудачах, а чтобы оба убедились: выжили. Но не сейчас.

Он покачал головой, хотя она этого не могла увидеть.

– Не сейчас, – сказал он. – Мне пока нужно побыть одному.

Он ожидал, что она начнёт спорить, настаивать, убеждать, что одиночество – худший советчик. Что предложит хотя бы позвонить позже или встретиться в полутёмном баре, где никто не узнает их по голосам. Но Вера промолчала, и в её молчании не было ни упрёка, ни обиды. Только согласие – тихое и взрослое, как у людей, которые слишком хорошо друг друга знают.

В это мгновение он понял, что их диалог – и есть настоящая встреча. Больше не нужно соревноваться, кто сильнее или умнее, кто первый соскочит с темы или кто первым рассмеётся. Всё уже сказано, всё уже случилось. Оставалось только принять себя такими, какими они стали.

На том конце провода повисла тишина: не та, прежняя, когда оба молчали, выжидая, кто первый сдастся, а почти уважительная.