Книга Дамочкам наплевать, страница 37 – Питер Чейни

Мэлони кивает. Вид у парня предельно серьезный.

– Я все понял, Коушен, – говорит он. – Я обязательно посоветую ей рассказать вам все, что она знает. Это ее единственный шанс. Но… знаете, она не убивала Эймса. Она бы не смогла этого сделать. Она…

– Она вполне могла ухлопать супруга. Не смотрите на меня так, Мэлони. Вы убеждены в ее невиновности только потому, что влюбились в нее. Она видится вам ангелом. Мне попадались дамочки, которые по воскресеньям дважды ходили в церковь, однако это не мешало им убивать парней. Поэтому не надо выгораживать Генриетту. У нее могли быть причины расправиться с ним.

Мэлони растерянно пожимает плечами, достает сигарету и закуривает.

– Вы можете ей помочь еще кое в чем. Перед отъездом в Нью-Йорк я говорил с Генриеттой, и, как она сказала, ей, возможно, придется выйти замуж за Фернандеса. Меня еще тогда удивили ее слова, поскольку предположу, что она тоже неровно дышит к вам. Есть какие-нибудь догадки на этот счет?

Он снова пожимает плечами.

– Сам никак не пойму, – признаётся Мэлони. – Я лишь знаю, что на асьенде всем заправляют Фернандес и Перьера. Они как бы деловые партнеры. Возможно, Генриетта считает, что ее жизнь станет безопаснее, если она выйдет за Фернандеса. Но когда я увидел, как грубо Фернандес обращается с ней, я не выдержал и вмешался. Мне стало ее жаль. Такая прекрасная женщина.

Мэлони ненадолго умолкает, о чем-то задумавшись, затем продолжает:

– Раз уж вы заговорили об этом, мне вообще непонятно, как Фернандесу хватает наглости думать, будто такая женщина, как Генриетта, позарится на ничтожество вроде него. Если он бегло и правильно говорит по-английски, это не меняет его происхождения. Мать у него была итальянкой, а отец – из породы дурнопахнущих.

– Тем более ей незачем обращать внимание на разную шваль вроде Фернандеса, – говорю я. – Мэлони, а вы предлагали ей выйти за вас?

– Конечно предлагал, – улыбается он. – Она отвечала, что подумает. Я ни к одной женщине не питал столько чувств, сколько к Генриетте. Она удивительная особа. Женщины в ее положении сникают и не могут потом взять себя в руки. А она не раскисла.

– О’кей, Мэлони. Не буду вас задерживать. Не забудьте ей сказать, что я приеду в полночь и очень надеюсь услышать от нее серьезные вещи.

Он обещает передать и уезжает.

Болтаюсь в номере до полуночи. Я говорил, что подъеду к двенадцати, но теперь решаю немного опоздать. В двенадцать я лишь сажусь в машину и еду на асьенду. Народу в зале немного. Думаю, вы понимаете, что в это время года не многие решаются проводить свой отпуск в здешних широтах. Большинство владельцев закрывают свои заведения на время «дурного сезона» и сами едут куда-нибудь отдохнуть. Странно, что Перьера этого не сделал.

Оркестр играет зажигательную мелодию, под которую танцуют две пары. Несколько парней, скорее всего приехавших из Лос-Анджелеса, подбадривают танцующих. Я прямиком иду к лестнице и поднимаюсь в игральную комнату.

Там никого, кроме официанта, наводящего порядок. Спрашиваю, где кабинет Перьеры. Оказывается, с противоположной стороны галереи, прямо над входной дверью. Иду туда и захожу без стука.

Перьера сидит за письменным столом и потягивает виски из бокала. В углу курит Фернандес. Оба холодно смотрят на меня.

– Привет, ребятки, – говорю им. – Вот я и снова у вас. Как делишки?