Книга Дамочкам наплевать, страница 29 – Питер Чейни

Настает день суда. У дамочки очень изворотливый адвокат, знающий ответы на все вопросы. Он советует ей закрыть лицо вуалью и плакать на протяжении всего заседания. Ей везет. Присяжные расходятся во мнениях и назначают новое заседание. Дамочка нанимает другого адвоката. Он не ахти как разбирается в законодательстве, зато великолепно знает человеческую психологию. Он советует подзащитной надеть черное облегающее платье с кружевами и шелковые чулки телесного цвета. В таком виде она предстает перед коллегией присяжных, состоящей из престарелых джентльменов, которым перевалило за семьдесят. Едва взглянув на дамочку, присяжные, даже не удалившись на совещание, объявляют ее невиновной, ибо такое ангельское создание никак не могло отравить мужа.

Судья, а он того же возраста, окинув дамочку взглядом, заявляет о своем согласии с вердиктом присяжных. После суда он устраивает ее на работу в местную химчистку, а то, что он шастал туда каждую неделю, принося свои вещи, никого не касается.

Эта история показывает, что с дамочками нужно держать ухо востро, особенно с привлекательными. И чем больше в дамочке сексуальной привлекательности, тем больше бед она способна сотворить.

А у Генриетты такой привлекательности с избытком. Говорю вам, природа одарила ее всем, о чем женщина только может мечтать. Когда я смотрел, как она пьет кофе, мне вспоминалась та дамочка из Ногалеса.

Знаете, я бы не отказался быть мужем такой дамочки. Я просто не стал бы пить приготовленный ею кофе, только и всего.

Я снова в Нью-Йорке.

Возможно, вам мои действия кажутся придурью. Но я смотрю на них под другим углом.

Мне бы не составило труда арестовать Генриетту по подозрению в убийстве мужа и привезти сюда. Я мог бы обратиться к нью-йоркской полиции с просьбой вновь открыть следствие по делу о смерти Эймса, и письма, написанные Генриеттой, послужили бы серьезными уликами. Но зачем, если она ничего не знает об изготовлении поддельных ценных бумаг? Даже если она действительно убила Эймса, надеюсь, вы понимаете, что я – агент ФБР, расследующий историю с фальшивыми облигациями, и не мне учить нью-йоркскую полицию, как им работать.

Помимо этих доводов, у меня в голове громоздится куча идей. Интуиция кое-что мне подсказывает, и я хочу это проверить. Прежде всего стремление Лэнгдона Бёрделла меня одурачить. Я ему подыграю. Зачем? Вскоре вы это поймете.

Прилетаю в Нью-Йорк, с аэродрома еду в отель, где всегда останавливаюсь, принимаю душ, переодеваюсь, выпиваю для тонуса маленькую порцию бурбона, после чего прыгаю в желтое такси и еду в центр Манхэттена в контору Бёрделла.

Бёрделл унаследовал деятельность, которой занимался Грэнворт, и теперь владеет кабинетом своего бывшего босса.

Поднимаюсь на лифте и вхожу в его приемную. Там сидит расфуфыренная дамочка и стучит по клавишам пишущей машинки. У нее туфельки на четырехдюймовых каблуках и прическа «попмадур». Мария-Антуанетта рядом с ней выглядела бы деревенской простушкой.

Уши дамочки оттягивают длинные серьги с яшмой, а носик презрительно сморщен, словно кто-то жжет пробку, а ей приходится это нюхать. Когда я появляюсь, она встает из-за машинки и идет ко мне, виляя бедрами. Такая дамочка наверняка победила бы на конкурсе красоты в любом месте, где жены членов жюри не вмешиваются в ход конкурса.