Книга Дамочкам наплевать, страница 27 – Питер Чейни

Там темно, но пятна лунного света позволяют ориентироваться. Прислушиваюсь, по-прежнему ничего не слышу. Тогда я прохожу за стойку бара и вновь начинаю возиться с закрытой дверью кладовой. Вхожу туда, дверь на всякий случай закрываю и оказываюсь в полной темноте. Но у меня с собой фонарик, который я принес из машины. Включаю его и иду к ледникам. Заглядываю в оба. Мешок с телом Сейджерса исчез. Ничего удивительного; тот кто это сделал, понимал, что нужно избавиться от покойника еще до открытия заведения.

На полке в углу вижу бутылки. Подхожу туда. Одна из них с текилой, початая. Присаживаюсь на ящик и пью прямо из горлышка. Пойло крепкое, но уж лучше такое, чем вообще ничего.

Сижу я с бутылкой в руке, свечу фонариком по сторонам и пытаюсь понять: что толкнуло меня отправиться проверять, убрали ли тело Сейджерса. Можно и так догадаться, что не в их интересах оставлять труп в заведении. Пока я об этом думаю, луч выхватывает из темноты мусорное ведро. Из-под крышки торчит какая-то бумажка, напоминающая лист письма. Подхожу, снимаю крышку и рассматриваю. Мусор как мусор. Тогда я ногой опрокидываю ведро.

И вдруг на глаза попадается нечто похожее на фотографию, разорванную пополам. Достаю обе половинки и складываю вместе. Снимок не на фотобумаге, а вырезан из газеты. Внизу вижу надпись, но неразборчивую, поскольку там находится место сгиба.

Несу половинки снимка к ящику и рассматриваю под лучом фонарика. Такое ощущение, что этого парня я где-то видел. Потом меня охватывает оторопь, поскольку я смотрю на собственную физиономию. Расправляю нижний край и читаю надпись: «Портрет федерала. Эксклюзивное фото Лемьюэла Г. Коушена, агента ФБР, задержавшего похитителя и убийцу Йелца».

Вспоминаю. Этот снимок был помещен в «Чикаго таймс» пару лет назад, после завершения дела Йелца. Помню, как я тогда возмущался. О чем они думали, помещая снимок в газете? Теперь любой преступник будет знать меня в лицо.

Сбоку от снимка, на белых полях, сделана приписка карандашом. Карандаш стерся, но прочесть можно: «Это он».

Вот оно что! До меня начинает доходить. Кто-то послал сюда вырезку с моим снимком, снабдив пояснительной надписью: «Это он». Здешних хмырей предупредили, как выглядит тот, кто к ним пожалует. Наверное, кто-то в Нью-Йорке, зная, что меня подключили к этому делу, заранее предостерег своих дружков. Дескать, знайте, какая шишка вскоре нанесет вам визит.

Теперь понятно, почему они убили Сейджерса! Понимание ударяет меня, словно пуля. Едва я переступил порог асьенды «Альтмира», здесь уже знали, кто я. Они догадались, что мы с Сейджерсом разыграли ссору и что мы работаем в одном ведомстве. И когда он, следуя моей легенде, сообщил им про отъезд в Ариспе, его убили.

А если они убили Сейджерса, им ничего не стоит убить и меня. Осталось лишь дождаться удобного случая.

Снова прикладываюсь к текиле и сосредоточиваюсь. Кто же это раздобыл старую газету, вырезал снимок и послал сюда, чтобы здешние молодцы знали? Не тот ли умница, что послал мне в Нью-Йорке анонимное письмо и любезно сообщил, где искать письма Генриетты? Держу пари, это один и тот же тип.

Парню известно о письмах. Ему надо, чтобы я отправился за ними. Он догадывается, что с его подачи мне придет в голову мысль: а не Генриетта ли ухлопала Грэнворта Эймса? Парень этот чертовски услужлив и отправляет здешним ребятишкам фото с моей физиономией, дабы они знали, как я выгляжу.