Книга Дамочкам наплевать, страница 24 – Питер Чейни

– Да. Ваши рассуждения разумны, но я вам еще не все рассказал. Человек из канцелярии окружного прокурора сообщил, что они получили сведения о вашей попытке обналичить в местном банке фальшивую именную долларовую облигацию. Об этом сразу докладывают федеральному правительству. Федералы направили своего агента. Тот встречается с ночным сторожем, дежурившим на Коттонс-Уорф, и вскоре узнаёт правду о случившемся. Так вот, первоначальные слова сторожа о том, что он видел, не совпадают с его показаниями, которые он дал агенту. Машина Грэнворта Эймса медленно выехала на причал и где-то на полпути от края вдруг остановилась. Потом правая дверца открывается, и из кабины кто-то выскакивает. Лица сторож не видел, но по фигуре понял, что это женщина. Она развернулась, снова сунулась в кабину, что-то там сделала и захлопнула дверцу снаружи. После этого машина пришла в движение, набрала скорость, ударилась о сваю и отскочила прямо в воду.

– Понятно, – повторяет Генриетта. – Тогда почему же сторож не рассказал правду еще на коронерском следствии?

Я улыбаюсь и отвечаю:

– А у него на то была причина. Очень серьезная. Он помалкивал насчет этих «мелочей», потому что некто по имени Лэнгдон Бёрделл, секретарь вашего мужа, дал сторожу тысячу долларов и велел забыть все, кроме того, о чем сторож добросовестно заявил на коронерском следствии. То есть он видел, как машина съехала на причал, ударилась о сваю и свалилась.

Генриетта смотрит на меня так, словно в нее попала молния.

– Сдается мне, этот Бёрделл весьма дружески к вам настроен. Когда федералы первоначально допрашивали его, он утверждал, что вас тем вечером в Нью-Йорке не было, а находились вы в штате Коннектикут. Получается, он не только солгал федералам, но еще и подсуетился, щедро подкупил сторожа и велел парню молчать о той женщине. И какую же картину мы имеем на данный момент? – задаю риторический вопрос я. – Не исключено, что Грэнворт Эймс ехал к причалу уже мертвым, а машину вела женщина. Как вам такой расклад?

Генриетта молчит. Проходит минута. Вижу, как она облизывает губы. Держится она прекрасно, но чувствую, что напугана. Однако вскоре к ней возвращается самообладание.

– Если бы Грэнворта убили, это обнаружилось бы при вскрытии, – говорит она.

– Возможно, да. А может, и нет, – отвечаю я. – Но человек из окружной прокуратуры рассказал мне, что при падении Грэнворт серьезно покалечился. Когда машина достигла дна, он сильно ударился о ветровое стекло. Голова была изуродована. Однако нанести увечья ему могли и раньше и в таком состоянии привезти на причал.

– Я ровным счетом ничего не понимаю, – признаётся Генриетта. – С какой стати Лэнгдону Бёрделлу подкупать сторожа и заставлять того врать? Зачем ему это надо?

– Понятия не имею. Но окружная прокуратура в состоянии это выяснить. У них есть способы сделать человека разговорчивым. Правда, не слишком приятные.

Спрашиваю Генриетту, не желает ли она еще чашку кофе. Она соглашается. Пока ждет, я украдкой наблюдаю за ней и вижу, как напряженно она думает. Неудивительно, ведь я дал ей очень богатую пищу для размышлений.

Когда приносят кофе, Генриетта начинает жадно пить, словно радуясь хоть какому-то занятию. Потом ставит чашку на стол и смотрит на меня:

– Мистер Фрейм, я не могу понять лишь одного: зачем вы мне все это рассказали? У вас что-то на уме? Каких действий вы ждете от меня?