Книга Дамочкам наплевать, страница 31 – Питер Чейни

Лицо у Бёрделла становится серьезным.

– Да, – вздыхает он. – Это был я. Сейчас объясню, зачем я это сделал. Тогда вы поймете, к чему эта столь странная игра с моей стороны.

Мне нужно было, образно говоря, подготовить почву. Начну с того, что я знал о грядущем приезде миссис Эймс для встречи с Грэнвортом, поскольку видел ее письма. Она приезжала, однако на дознании у коронера я молчал об этом и велел прислуге из их апартаментов тоже помалкивать. И вот почему.

О покойниках не принято говорить плохо, но Грэнворт Эймс был… шелудивым псом. Никто из нас его не любил, зато все мы очень любили его жену. Мы знали, что он постоянно путается с сомнительными дамочками и грубо обращается с миссис Эймс. Но когда в конце прошлого года он получил доход и объявил о желании приобрести именные долларовые облигации на сумму двести тысяч долларов и записать их на жену, мне подумалось, что он взялся за ум. Я поверил в это после того, как он купил дополнительную страховку. «Наконец-то парень образумился», – подумал я тогда.

Вечером, накануне гибели, он довольно поздно ушел с работы. Я знал, что он должен встретиться с миссис Эймс и окончательно решить вопрос с другой женщиной, поскольку миссис Эймс требовала сделать выбор. Я ничего не знал до самого утра, когда мне позвонили из полиции и сообщили, что они достали из реки машину с телом Грэнворта. Они попросили явиться на опознание. Я незамедлительно поехал.

Я также знал, что миссис Эймс не задержалась в Нью-Йорке и вернулась обратно в Коннектикут. Грэнворт мне говорил, что после их встречи она планирует сразу же отправиться в Хартфорд.

Я попробовал воссоздать события. Супруги встретились, и миссис Эймс высказала ему все, что у нее накопилось. Назвала его шелудивым псом, двуличной тварью, заявила о разводе с ним, после чего уехала в Коннектикут. За столько лет я изучил Грэнворта. Он заводился с пол-оборота. Ссора с женой, естественно, не лучшим образом подействовала на него. Он изрядно выпил и в таком состоянии принял решение уйти из жизни. Опять-таки, зная его, могу предположить, что пил он не один, а в обществе какой-нибудь особы женского пола. Ее-то потом и увидел ночной сторож.

И тогда я подумал: если я скажу, что сторож видел миссис Эймс, полиция решит, что с Грэнвортом в последние минуты его жизни была именно она. Ее могли арестовать по подозрению в убийстве и сильно испортить ей жизнь. Я принял решение: поехал в их апартаменты, поговорил со слугами и убедил их молчать о приезде хозяйки в тот злополучный день. В столе у Грэнворта лежали деньги. Я взял тысячу долларов и отдал их ночному сторожу, велев забыть о женщине. Мои рассуждения были такими: Грэнворт был вправе распоряжаться своей жизнью, но миссис Эймс не должна из-за этого страдать. Ее супружество и так было безрадостным.

Все прошло как по нотам. Коронерское расследование не затянулось. Дело закрыли. Я уже начал о нем забывать, как вдруг через несколько месяцев появляетесь вы и сообщаете, что миссис Эймс пыталась обналичить в банке Палм-Спрингс фальшивую облигацию. Вы задаете мне кучу вопросов, а у меня ни минутки, чтобы обдумать ход разговора с вами. Поэтому я повторил вам то же, что говорил на коронерском следствии. А после вашего ухода сел и задумался. Я прекрасно знал, что акции, врученные Генриетте адвокатом Грэнворта, были настоящими. Их достали из банковской ячейки Грэнворта, где они хранились. Невольно я пришел к выводу: если Генриетта пыталась сбыть фальшивую облигацию, она откуда-то получила эту фальшивку и знала о подделке.