Книга Этот человек опасен, страница 98 – Питер Чейни

Этот шейный захват просто прелесть. Ему меня научил один японский торговец и поклонник дзюдо, которому я помог выбраться из щекотливого положения. Он чем-то похож на полу-Нельсон^[16], только гораздо хуже и значительно больнее.

К этому времени Сигелла лежит ничком и отчаянно пытается вывернуться из-под моей правой руки, подсунутой ему под шею. Одновременно он силится сдвинуть мою левую руку, зная, что она болит из-за раны в плече. Но я подпираю левую руку левой ногой, и ему ничего не сделать.

Он пытается сбросить меня, но я ногой луплю его по затылку и еще сильнее надавливаю руками.

– А теперь слушай меня, макаронник, – говорю я. – Слушать тебе придется, поскольку потом ты уже ничего не услышишь. Я намерен окончательно разобраться с тобой. Я прикончу тебя, как вшивую крысу. Ты и есть вшивая крыса. Это понятно?

Он стонет:

– Слушай, Лемми. Я отвалю тебе кучу денег. Я могу сделать тебя большой шишкой. Я могу…

Я снова луплю его по затылку.

– Ты уже ничего не сможешь. После этой ночи, дорогуша, ты сгодишься лишь на подпорку для цветов, если они вырастут вокруг твоего поганого трупа. Но прежде чем оборвать твое существование, я тебе кое-что расскажу. Два с лишним года мне пришлось болтаться среди твоих поганых дружков и всякой гангстерской шушеры. Я был вынужден этим заниматься, поскольку американское правительство нынче действует такими методами, не оставляя мне выбора. Ты и подобные тебе не стоят даже дров в аду. Ты мерзок и труслив. Ты родную мать бросишь, как вместе со своей подружкой Конни бросил шайку. Пусть отбиваются от копов и дохнут. Пусть они такая же гнусь, но у них хотя бы была верность тебе, а ты их предал, как предавал всех и всегда. После получения выкупа за Миранду ты ведь не собирался ее отпускать. Ты собирался переправить ее своему дружку в Аргентину, поскольку знал, что она там выдержит от силы месяц. Она бы покончила с собой, на что ты и рассчитывал. Нам многое о тебе известно. Мы знаем, что это ты похитил маленькую французскую девочку, получил за нее выкуп, но обрек на смерть в упаковочном ящике. Знаем, что это ты в прошлом году похитил сестер Гроцнер. Я потом обнаружил их в одном из борделей Бейкерсфилда, куда ты их отправил, вдоволь натешившись с ними. В шайках хватает мерзавцев, но хуже тебя и Гойяза мне не попадались. Гойяз свое получил. Я всадил в него пять пуль: две за Макфи, две за беднягу Галлата, который и пожить-то еще не успел, и одну за себя. Ты сдохнешь по-другому. Никакая экстрадиция тебе не светит, а потому больше не будет подкупа присяжных и фабрикаций дела в твою пользу. Кончились твои взятки должностным лицам, поскольку рядом нет должностных лиц, кроме меня. Я здесь судья, коллегия присяжных и прокурор. Я приговариваю тебя, Сигелла, к смертной казни, которая свершится немедленно!

Я делаю упор на правую руку, а левую опускаю вниз, после чего ногой надавливаю на обе руки, и это дает результат.

Его шея лопается, как гнилой прут.

Встаю и смотрю на него. Он лежит, сбившись в комок. Жалкая тварь, какой он был всегда.

Выбираюсь из ложбины и вижу Миранду. Она бродит, пытаясь понять, куда я исчез. Констанс слиняла, но я не особо волнуюсь. Далеко эта дамочка не уйдет.

Плечо отчаянно болит. Сажусь на землю, прислонившись к дереву. Справа, в просветах между кустами, вижу, как копы продвигаются к дому. Стрельба стихает. Вижу Шидраута, который потягивает из фляжки яблочную водку.

Глоток яблочной водки – вот что мне сейчас нужно. Отправляю Миранду за фляжкой, пока он не выпил все. Смотрю, как она идет между деревьями. Черт побери, а у этой дамочки красивая походка. Вы понимаете, о чем я. Смотришь на такую походку, и в твоей голове роится куча идей, которых не найдешь ни в одном учебнике. Появляется мысль, что я вполне мог бы приударить за этой девицей. Что ж, я не против. Когда вся нынешняя свистопляска закончится, пожалуй, я вернусь к этой мысли.

А что сделали бы вы на моем месте?