Книга Этот человек опасен, страница 93 – Питер Чейни

Мой единственный шанс, за который я отчаянно цепляюсь, – состояние Йонни. Я знаю, что попал в него и от этих двух ран он испустит дух раньше, чем доберется до Сигеллы.

Достигаю вершины холма и вижу: моя догадка подтверждается. Машина ползет еле-еле. Ее качает из стороны в сторону. Йонни скрючился над рулем, и жить ему осталось считаные минуты.

Я бегу изо всех сил, торопясь к дому, но Йонни разгадал мой маневр и нажимает на газ.

Я почти рядом с машиной, когда она вдруг вырывается вперед. Йонни въезжает на крыльцо, таранит двустворчатую дверь и въезжает в переднюю. Там машина ударяется в стену и останавливается.

Мне кажется, что еще не все потеряно. Я врываюсь в переднюю. В этот момент туда из гостиной входят Сигелла, Конни и несколько головорезов.

Йонни пытается разогнуться. Все его лицо в крови. Вижу, что моя пуля ударила ему в шею, пройдя навылет.

Он указывает на меня.

– Нас обложили… – хрипит он. – Этот грязный… Копы!.. Копы!..

Вскидываю ствол, чтобы устроить им маленький фейерверк, и тут же убеждаюсь, что обойма пуста. Не успеваю и пальцем шевельнуть, как на меня накидывается с полдюжины сигелловских головорезов. Сами понимаете, ведут они себя со мной отнюдь не по-джентльменски.

Когда снова оказываюсь на ногах, вижу Сигеллу, склонившегося над Йонни. Потом он выпрямляется и смотрит на меня со своей обычной ухмылкой.

– Закройте двери, парни, – велит он. – И подоприте чем-нибудь, чтобы не открылись. – Потом обращается ко мне: – Значит, крыса, опять за старое? Снюхался с копами и все им растрепал? Ничего, теперь увидишь, что́ мы с тобой сделаем.

Распрямляю плечи. Из комнат первого этажа и со второго к нам мчатся гориллы Сигеллы. Их десятка полтора. Выглядят так, как и должны выглядеть громилы.

– Слушай, Сигелла, – говорю я, – мне незачем трепаться копам, поскольку я сам коп и намерен арестовать тебя и всю твою шайку.

Он смеется:

– Значит, ты намерен нас арестовать, мистер федерал?! Я сейчас лопну от смеха! Нас никто не арестует, а вот тебе я устрою парафиновую ванну, и Конни собственноручно ее подожжет.

Мне надо выиграть время.

– Вот что, макаронник, – продолжаю я, – дела твои плохи. Шансов у тебя никаких. Это место окружено копами. Они сюда явятся с минуты на минуту. Сам убедишься. Так почему бы не проявить благоразумие и не осложнять себе жизнь, которую ты и так уже достаточно усложнил?

– Чушь собачья! – возражает Сигелла. – Меня воротит от тебя и твоих полицейских замашек. И от дурацкой комедии, которую ты устроил вместе с Мирандой. Конни забрала у нее пушку, когда девка попыталась поиграть в Дикий Запад. Она у нас тоже получит свое и…

Вниз сбегает еще один его головорез.

– Босс, они вокруг дома, – хрипит он. – Сигнальные будки на том конце поля уже под ними… теперь чешут сюда.

– Отлично, – говорит Сигелла и начинает смеяться. – Ну что, парни? Карты раскрыты. Заприте все двери. Опустите все жалюзи. Двоих с автоматами на крышу. Тут или мы их, или они нас. Если они нас сцапают, мы все равно сдохнем. Меньше полусотни лет никому не дадут.

Он подзывает Джимми Рицкина.

– Этого отведи наверх и запри вместе с красоткой Мирандой. Пусть кто-то из парней тихо смотается в гараж и притащит полдюжины канистр бензина. Вы помните, как в Джоплине мы искупали одного назойливого типа, который нам мешал. – Сигелла поворачивается ко мне. – Вот что, Лемми. Пора кончать здешние дела. Не знаю, как будет со мной, но ты свое получишь. Через пять минут мы тебе устроим приятную ванночку. Дадим Миранде полюбоваться, как ты плещешься, а потом и она получит свою порцию горяченького. Забирай его, Джимми.