Книга Парижский след, страница 53 – Иван Любенко

Клим взял карандаш и, черкнув на листке «Был. Ждал. Ушёл. Ардашев», положил записку на видное место, закрыл дверь своим ключом и спустился вниз.

На улице смеркалось. Париж окутывала тёплая сиреневая дымка. Он перешёл на другую сторону улицы и сел на скамью под густой липой, не выпуская из вида вход в парадное. Клим видел, как к подъезду подъехала коляска, из неё, расплачиваясь с кучером и что-то весело напевая, вышел Бельбасов и исчез в парадном. В окне четвёртого этажа загорелся свет. Ардашев терпеливо ждал. Через четверть часа журналист, видимо, обнаружив записку, не стал задерживаться, покинул бюро и, остановив проезжавший экипаж, уехал в сторону Монмартра.

Прошёл час, затем другой. Ноги затекли, но он продолжал наблюдать за входной дверью. Ещё через два часа, когда улица почти опустела, из дома вышли двое. Под газовым фонарём они закурили. Клим их видел впервые. Один — коренастый мужчина в надвинутом на лоб кепи. Судя по комплекции, именно его хриплый голос мог звучать во дворе-колодце. Второй — высокий, тощий — держался чуть позади, словно тень. Он нервно оглядывался по сторонам, осматривая пустую улицу.

Ардашев напряг слух, пытаясь уловить хоть слово, но ветер донёс до него странный, отрывистый диалог:

— Насчёт «Панара»… — коренастый понизил голос, но ночная тишина предательски донесла слова. — Под вторым цилиндром. Передай ему, чтоб не перепутал.

— Хорошо, — кивнул тощий. — Он человек опытный. Не подведёт.

Мужчины разошлись. Коренастый почти сразу свернул к подъезду углового дома номер 14 по рю дю Фобур Сен-Мартен. Это облегчало задачу: не пришлось выбирать, за кем идти. Клим отметил про себя: «Третий этаж, окна выходят на улицу, свет загорелся в крайнем левом. Адрес запомнил. Теперь можно увязаться и за вторым…»

Тощий, не торопясь, шагал по тротуару. Ардашев следовал за ним, стараясь не стучать каблуками по брусчатке. Это тонкое ремесло — становиться невидимым, оставаясь на виду, — он освоил в совершенстве ещё во время обучения на годичных разведывательных курсах. Старые наставники, закалённые в секретных заграничных операциях, доносили до курсантов простую истину: хочешь спрятаться — не прижимайся к стенам, словно вор, а стань естественной частью пейзажа. Клим знал, как использовать слепые зоны человеческого зрения, как читать отражения в тёмных витринах закрытых лавок и как менять ритм шагов, чтобы они не резонировали с шагами объекта. Он не сверлил взглядом спину преследуемого, а держал его в поле рассеянного внимания, готовый в любую секунду, если тот обернётся, превратиться в праздного гуляку или захмелевшего полуночника. Сейчас он применял весь свой арсенал, и для тощего он был бы не опаснее фонарного столба или тумбы Морриса. Незнакомец петлял переулками, пока не вышел к рю Шато-Ландон и не нырнул в обшарпанный доходный дом рядом с галантерейным магазином. Клим запомнил и это место. Теперь у него были адреса обоих подозрительных типов.

Чиновник по особым поручениям, довольный результатами «прогулки», направился в свои меблированные комнаты. Скопившаяся за день усталость отдавалась в ногах, но утешала мысль, что совсем скоро можно будет отдохнуть.

Когда до дома на улице Монсёр-ле-Пренс оставалось шагов триста, из-за угла тёмного переулка, словно чёрт из табакерки, выскочил ухажёр Паулины. Видимо, он знал, где живёт соперник, и давно его поджидал. Огюст преградил Ардашеву путь. Его шрам на лице в свете газового фонаря казался багровым.