Книга Парижский след, страница 54 – Иван Любенко

— Я же предупреждал тебя, русский, — прошипел он, хватая Клима за лацкан пиджака. — Если ты не бросишь встречаться с Паулиной, я тебе глотку перережу! Ты меня понял? Держись от неё подальше!

Клим, сунув трость под мышку, резким движением вывернул кисть ревнивца болевым приёмом так, что тот вскрикнул. Оттолкнув соперника, он сказал:

— Месье, вы слишком самоуверенны для человека, который дышит перегаром. Я бы посоветовал вам держаться от меня подальше, если не хотите, чтобы ваша биография закончилась раньше времени. Идите проспитесь.

Огюст, сжав кулаки и грязно выругавшись, отступил в темноту, поняв, что и на этот раз он проиграл. Ардашев, выкидывая вперёд трость, спокойно продолжил путь, хотя внутренне он был готов к любой неожиданности.

Прежде чем подняться к себе, Клим снова зашёл в бистро на первом этаже. Софи, уже протиравшая столы и ставившая стулья вверх ножками, улыбнулась ему усталой, но тёплой улыбкой.

— Поздний ужин, месье Ардашев?

— Да, Софи. Немного сыра, хлеба и бокал красного. День был слишком долгим.

Она принесла ему ужин. Он ел молча, глядя на пустую улицу через витрину. В голове крутились мысли о «пятнице», «датской подстилке» и странных словах: «под вторым цилиндром». Покончив с нехитрой трапезой, он расплатился и, чувствуя, как гудят ноги, поднялся в комнаты. Едва голова коснулась подушки, Клим провалился в сон без сновидений.

В префектуре полиции на набережной Орфевр утро не начиналось — оно продолжалось. Здесь пахло не свежестью, а дешёвым табаком, остывшим кофе и типографской краской свежих циркуляров. Столы, заваленные рапортами ночных патрулей, и пепельницы, переполненные окурками, свидетельствовали о долгой и бессонной ночи стражей порядка.

Инспектор Бертран встретил Ардашева в своём кабинете. Вид у полицейского был уставший, под глазами залегли тени, но моржовые усы топорщились по-боевому.

— Рад, что вы пришли так рано, месье Ардашев, — пробурчал он, пожимая руку русскому дипломату. — Есть новости?

— Имеются, господин инспектор. — Клим опустился на предложенный стул и положил трость на колени. — Вчера вечером во дворе-колодце редакционного дома мне довелось стать невольным свидетелем весьма любопытного разговора.

Ардашев подробно, но без лишних эмоций передал суть услышанного: про «пятницу», «датскую подстилку», странную инструкцию насчёт «Панара» и второго цилиндра.

Бертран слушал внимательно, не перебивая. Он лишь изредка кивал головой и барабанил пухлыми пальцами по зелёному сукну стола. Когда Клим закончил, инспектор тяжело вздохнул, открыл ящик и извлёк оттуда пухлую папку.

— Значит, «Панар»… — задумчиво протянул он. — Это сужает круг поисков, но ненамного. Этих машин заявлено предостаточно. Однако ваши сведения бесценны. Взгляните-ка сюда.

Сыщик разложил перед Ардашевым десяток фотографий. Это были снимки из полицейской картотеки: анфас и профиль, угрюмые лица, бегающие или, наоборот, вызывающие взгляды.

— Узнаёте кого-нибудь? — спросил он.

Клим внимательно вгляделся в лица. Большинство были ему незнакомы — типичные обитатели парижского дна, громилы и мелкие жулики. Но на одном снимке он задержал взгляд.

— Вот этот, — ткнул он пальцем в карточку. — Это Огюст. Тот самый, что угрожал мне вчера и которого я видел с Паулиной.