Книга Последний выстрел, страница 77 – Эмма Пиньятьелло

К счастью, Александра предложила им пройти, избавив Макс от необходимости придумывать какую-нибудь отговорку или, что еще хуже, говорить правду. Что-то подсказывало ей, что фиксер Барбарани – тот человек, который может ее понять.

Холодный, несвежий, отдающий металлическим запахом воздух и пластиковые стулья вызвали только одно воспоминание. Молчаливый визит Джеки и затем ссора с Либби после того, как она задала вроде бы невинный вопрос. Тогда она почувствовала себя точно так же, как после смерти родителей, – словно она сама и есть пустая комната для посетителей, через которую проходят, не задерживаясь надолго, люди и холодный воздух.

– Прежде чем мы войдем, – сказала Макс, повернувшись к Грею, – ты должен кое-что узнать…

– Я убью тебя к чертовой матери, Конрад, если ты проделала весь этот путь и заставила меня пропустить начало сериала только для того, чтобы познакомить со своим паршивым никчемным бойфрендом.

Голос, на мгновение вернувший Макс в ее первую тюремную ночь, прозвучал за спиной у Александры.

Грей так картинно вскинул брови, что ей захотелось поднести палец к его лбу и стащить их на место.

– Признаю свою ошибку. Конечно, это ты эксперт по части правильных друзей.

Он ухмыльнулся и прошел мимо нее в комнату для посетителей.

Грей

Либби Джонстон соответствовала своему голосу. У Грея в папке с фотографиями и основной информацией о Ла Маркас и их знакомых лежала ее фотография. Лицо у Либби было круглым и улыбающимся. Он сделал снимок, когда она выходила из здания суда рука об руку со Скиннером еще под впечатлением от своего третьего оправдательного приговора (и, вероятно, под действием рецептурных препаратов, за распространение которых его оправдали). Уложенные белокурые локоны, глаза обрамлены черной подводкой, губы накачаны тем, чем там их накачивают.

Но женщина в тюремной зоне для свиданий представляла собой остатки томатного соуса в полной бутылке, бывшей когда-то Либби Джонстон. Исхудавшее лицо, щеки с глубокими ямками, словно она постоянно кусала их изнутри. Те блондинистые локоны были, очевидно, фальшивыми, и жирные, непонятного цвета пряди теперь заправлялись за уши, которые как будто оттопырились из-за худобы. Филлеры исчезли, и она улыбалась Грею вялыми узкими губами, покрытыми засохшими после простуды корками.

– Привет, красавчик.

А как же паршивый и никчемный?

– Миз Джонстон, очень приятно. – Он протянул руку, но она не ответила на любезность, уставившись молочно-голубыми глазами на Макс.

– Что это за хрень, Конрад? – В досье Джонстон следовало добавить, что «д» она произносила как «т» и в конце каждого предложения облизывала потрескавшиеся губы.

– Ты уже провернула дельце? Это что за Чэд?^[17]

Дельце? В смысле, предотвратила убийство?От слов Либби внутри у Грея что-то перевернулось. Он попытался поймать взгляд Макс, но ее глаза скрыл упавший занавес волос. В какой-то момент он едва не протянул руку, чтобы заправить их за ухо и проникнуть в ее мысли.

– Он привез меня сюда. Работает на Барбарани.

– А-а-а. – Либби снова повернулась к Грею, словно лазерным лучом, пройдясь по нему сверху вниз и задержавшись в области паха. – Это многое объясняет.

– Что именно объясняет? – Грей напомнил себе, что за женщина стоит перед ним. Она работала со Скиннером, замышляла что-то против Барбарани. Возможно, она с самого начала знала о бомбе.