Книга Последний выстрел, страница 74 – Эмма Пиньятьелло

– Слава богу, что был на свете Эмилио Барбарани.

– Обычно люди говорят так только тогда, когда, выпив слишком много сангве, собираются принять какое-нибудь глупое решение.

– Ты ведь знаешь, что «сангве» по-итальянски означает «кровь»?

– Знаю. А ты?

– Я узнала это, прочитав статью о Барбарани… Вот дерьмо!

– Что? – Грей нажал на тормоз и машинально вытянул руку, чтобы пассажирка не вылетела в окно. Ладонь коснулась груди, и кожа словно вспыхнула. – Что?

– Ничего, извини. Показалось, что увидела кенгуру.

Он убрал руку, переключился на пониженную передачу и снова устремил взгляд вперед, на дорогу, как будто ничего не произошло.

Но кое-что произошло.

Макс поняла, где недавно видела это имя – Софи. Оно стояло под статьями о Барбарани, которые она читала. Софи Кингсли – журналистка.

Неужели она и Грей?..

Но ведь она написала все эти статьи…

И что из этого следует?

– Что? – Он смотрел на нее так, словно запустил в ее мозг жучок, и все ее мысли о том, что Софи, должно быть, использовала Грея, чтобы подобраться к Барбарани и продвинуть свою журналистскую карьеру, загрузились в его сознание.

Неудивительно, что он так отнесся к попытке Макс пробраться на территорию Барбарани, не раскрывая при этом всех своих мотивов.

Неудивительно, что он вот такой, как есть… Грейсон.

– Время посещения еще нескоро, – пискнула она, чтобы как-то оправдать свое минутное помутнение рассудка и, поперхнувшись слюной, зашлась в приступе кашля со слезами.

– Мы не в гости, – сказал он, когда угроза смерти отступила. Они приближались к той части автострады, где фонари стоят ближе друг к другу, к бетонной сказочной стране в конце темного леса.

Макс не представляла, как Грей планирует быстро попасть в тюрьму, разве только совершив наспех какое-то преступление. Она также не представляла, как сможет снова затронуть тему Софи, не рискуя вылететь из машины на середину Форест-хайвей. Но обе загадки отошли на второй план, когда она поняла кое-что.

Эта поездка была для нее самой долгой с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. В Бинди-Бинди она приехала на автобусе. Путешествие далось нелегко, но она справилась, сосредоточившись на своих исследованиях и ощущении полной свободы. Кроме того, автобус – не автомобиль, и клаустрофобию в нем переносить легче.

Стоило только подумать об этом, как в нос ударил запах кожи, жужжание мотора и шорох шин завертели торнадо у нее внутри, ладони вспотели. Просить включить кондиционер при такой температуре, да еще учитывая толстую куртку Грея, было бы нелепо. Макс попыталась представить, что находится в другом месте. Но все эти места – подвал, тюрьма, дом Джеки, промежутки между словами в записке, которую ей показала Виттория, – были ничем не лучше.

Макс несколько раз чувствовала на себе взгляд Грея, но, должно быть, выглядела совершенно нормально (ну настолько нормально, насколько она могла выглядеть для него), потому что он ничего не сказал. Заметил ли он, как она затаила дыхание, когда они внезапно остановились на красный свет? Или как напряглась, ожидая удара, когда мимо с ревом пронесся грузовик?

Конечно же, нет. Он не уделял ей такого внимания.

Вчера утром Макс и подумать не могла, что сегодня окажется в тюрьме. Сейчас, ранним вечером, здание напоминало плитку шоколада на фоне ровных полей, крошечные квадратики тусклого света обсыпали бетонные края, как маленькие орешки. Макс ненавидела шоколад с начинкой внутри.