Книга Последний выстрел, страница 19 – Эмма Пиньятьелло

Грей повернулся к Нелле, даже не пытаясь скрыть удивления.

– Фрэнки здесь?

– Очевидно. – Нелла закатила глаза. – Должно быть, мама снова пообещала сделать пожертвование Гринпису, или, может быть, Лука соблазнил ее, приведя в конюшню краденого победителя Кубка Мельбурна.

– Никто не умирает. – Кто-то постучал костяшками пальцев по дереву. – И с вином все в порядке.

– Отец прав, – сказал Томазо. – Ни малейшего шанса.

Шанс есть всегда. Повернув экран так, чтобы не видела Нелла, Грей осторожно разблокировал телефон. Оставленная в доме преступница – на экране она была в серо-белом цвете – стояла спиной к кухонной камере, вертя головой из стороны в сторону, как какой-нибудь ненормальный клоун на карнавале. Ее практически голая задница находилась почти на одном уровне с камерой, спрятанной в чайнике.

– Говорил же, черт возьми, одеться, – пробормотал он.

– Извини? – Нелла вопросительно вскинула бровь.

– Ничего. – Грей закрыл телефон. – Идем.

Он вошел в дверь, на мгновение затаив дыхание, словно перед шагом с обрыва. Нелла последовала за ним. Все дети, за исключением Неллы – Лука, Томазо и Франческа, – сидели за столом на тех же местах, которые были определены для них давным-давно, когда их впервые посадили на стульчик для кормления.

Никто не поднял головы, кроме Фрэнки, которая помахала рукой и, сверкнув глазами, зубасто ухмыльнулась.

Грей просто кивнул, зная, что любое явное движение может изменить атмосферу в комнате, которую целиком и полностью контролирует человек, сидящий во главе стола. Он также хорошо усвоил, что никогда не следует извиняться за опоздание. Джованни считал, что настоящий мужчина не проявляет слабость, признавая свою вину, а заглаживает ее поступками.

– Я закрою все, что смогу, – сказал Грей, занимая место рядом с Томазо, который подвинул от него свой стул. Подвинул не в смысле не будем тесниться, вот тебе побольше места, а в смысле не хочу подхватить от тебя твою заразу– медлительность и полное отсутствие вкуса.

Вчера вечером Грей не ответил на звонок Тома, и этот промах, о котором он даже не беспокоился, превратился в поток кипящей лавы, готовый его потопить. Том лишь однажды снизошел до того, чтобы обратиться к Грею за помощью, признав таким образом его значимость. Случилось это после того, как автомобиль, в котором он ехал в город (сестричка Бесси, Ирен – желтый «Ламборгини»), вылетел с шоссе и едва не врезался в дерево. Том позвонил Грею с заднего сиденья, пригрозив увольнением, если он не прибудет незамедлительно на место происшествия и не убьет Джетта. Но в остальном Томазо вел себя так, словно фиксера не существовало вовсе.

Наблюдая за тем, как Грей садится, Том подергал себя за мочку уха; наманикюренные ногти поскребли край прически – коротко сзади и по бокам, – которую он носил с семнадцати лет. Подергивание мочки уха стало у него чем-то вроде нервного тика. Но сейчас Грею было не до этого.

Лука не только успел одеться, но и, насколько Грей мог судить, справился с эрекцией. Они обменялись взглядами, словно говоря друг другу: давай не будем вспоминать, как один из нас погнался по шпалере за полуголой женщиной, а другой при этом только и делал, что махал крикетной битой на балконе. Грей и не беспокоился о том, что Лука затронет эту тему за семейным обеденным столом. При всей своей браваде он ни за что не рискнул бы рассказать отцу, что не только привез в поместье женщину, которой его продали с аукциона, но и позволил ей сбежать через балкон.