Книга Последний выстрел, страница 18 – Эмма Пиньятьелло

– Фрэнки и я не в счет.

– Я никогда не воспринимал вас как женщин.

В их словесной перепалке это было чем-то вроде обязательного хука справа, но в то же время и правдой. Все-таки они росли вместе и он видел, как она засовывает себе в нос спирелли, и вместе с ней и ее братьями участвовал в соревнованиях – кто громче пукнет.

– Я уже начинаю беспокоиться, что ты как тот призрак в «Американской истории ужасов», который не может покинуть дом, потому что на самом деле давно умер и навсегда связан с этим местом.

Грей издал звук, который в его представлении должен был обозначать невнятное ворчание, но который, судя по взгляду Неллы, она интерпретировала иначе.

– Ты бы выглядел вполне прилично, если бы не производил впечатление человека, постоянно думающего о том, как бы кого-нибудь зарезать. Ты нравишься женщинам, Грей, я ведь вижу.

Конечно. Он нравился женщинам, потому что был ближе других к Барбарани.

– Не все такие, как она, – добавила Нелла, когда он не ответил.

Не все. Но Софи показала ему его слабость, а то дело, которым он занимался, не предполагало слабостей.

– Это все из-за патриархата, – сказала Нелла как раз в тот момент, как Грей собрался сменить тему и прощупать почву относительно угрозы убийства, не спрашивая об этом напрямую.

– Софи написала ту статью о вашей семье из-за патриархата?

– Красота портит женщину, – изрекла Нелла.

Еще один лестничный пролет, и вплести тему убийства в этот обрывочный разговор уже не получится. Возможно, Нелла была права, но Грей уже принял решение.

– Не каждая граната взорвется, но, если ты не будешь вести себя так, будто взрываются все, ты – труп.

– Моя ошибка, – сказала Нелла, когда они подошли к огромной двери sala da pranzo^[8]. – Проблема не в том, что у тебя на лице постоянно одно и то же выражение – вот сейчас отрублю тебе голову, – а в том, что ты называешь женщин гранатами.

Моя проблема – осужденная, которую я только что запустил в свой дом.

И потенциальное убийство.

– Нелла, ты слышала…

– Это все merda^[9]!

– Он сказал «убийство»? – шепотом спросил Грей, услышав за дверью голос Джованни.

– Merdaозначает «дерьмо». Они говорят об отравлениях. Предполагаемых отравлениях. – Распространяться дальше Нелла не стала.

Могут ли отравления, о которых Грей читал прошлой ночью, быть связаны с тем, о чем упоминала Макс, намекая на Кейна Скиннера и убийство?

Нет. Она преступница.

– Разобраться с этим, сегодня же!

В голосе Джованни прозвучала такая ярость, что Нелла вздрогнула. Рука Грея осталась на дверной ручке; он ждал, пока пройдет шок, прежде чем явиться с медицинской помощью.

– Хотите, чтобы я отозвал партию, синьор? – раздался голос Томазо Барбарани.

– Придурок, – пробормотала Нелла.

– Idiota.

Грей взглянул на Неллу, вопросительно подняв бровь. Похоже, досталось даже золотому мальчику Томазо.

– С таким же успехом мы можем отдать наши доходы Ла Маркас или тому пьянице с пирсингом и конским хвостом, который выдает себя за бутикового винодела.

Вызван ли гнев Джованни только потенциальным скандалом в прессе, который мог разразиться, если отравления не прекратятся?

– Если в вине есть что-то, от чего людям плохо, – возразил Томазо, – то самое худшее, что может случиться, – это появление в прессе упоминаний о новых случаях.

– Или о том, что люди умирают. – Это был уже третий голос.