Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Через несколько минут невредимый, но жутко растерянный Сафьянов уже стоял посреди палаты и, мелко трясясь, одевался, повторяя практически все, через что пришлось пройти мне и, без сомнения, Ноличу. — Что происходит? — прерывистым шепотом твердил он, в очередной раз «порвав» рукой свои спортивные штаны. Желая сам понять, что происходит, я поглядывал на Нолича, который стоял в стороне, совершенно не обращая внимания на то, как мучается теперь со своим красным халатом Сафьянов, и, угрюмо глядя куда-то сквозь меня, о чем-то думал. Оставаясь на одном месте в ожидании Сафьянова, я вдруг почувствовал, что постепенно врастаю в пол. Потоптавшись, я высвободился и пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь: — Уходить надо из отделения. Иначе засосет, как на болоте… — Что же это такое? — дрожащими пальцами завязывая непослушный пояс халата, прошептал Сафьянов. Нолич неожиданно повернулся и пошел прочь. Я, майор и топтавшаяся у двери Ульяна бросились следом. Выйдя во двор, мы стали озираться, надеясь разобраться в происходящем. Невдалеке бродила по земле ворона, и по ее растрепанному виду и неуверенной походке было ясно, что и она столкнулась с проблемами, подобными нашим. Ульяна, бормоча что-то вполголоса, медленно побрела к своей козе, которая все так и лежала у камня. — Нельзя! — вдруг страшно закричал Нолич и бросился за ней. Ульяна почти дошла до Зебры, когда ее настиг Нолич и потащил от козы прочь. — Да что ты, псих?! Пусти! — вырывалась Ульяна, но Нолич так вцепился в нее, что она не могла сделать ни шагу, путаясь в его ногах. Я подошел поближе, чтобы не мешал туман, и, приглядевшись к чернеющему валуну, вдруг почувствовал, как по спине у меня прокатилась волна животного ужаса, захлестывая затылок, и мне показалось, что я понял, как это бывает, когда волосы шевелятся на голове. Камень не был камнем. Что это было теперь — сказать очень непросто. Слово «чернел» никак теперь не подходило к валуну. Цвета он был неопределенного — будто бы и черный, но до того пронзительный, что взгляд буквально утопал в нем. И космическая эта чернота вдобавок не то клубилась, не то колыхалась, и теперь, если бы даже камень и осветили мощным прожектором, а не лампочкой, висевшей на столбе в углу сада, понять его фактуру было бы нельзя. Был это теперь не камень, а нечто, и нечто, к тому же, живое — в этом я мог поклясться. Позади меня, прерывисто дыша, остановился Сафьянов. — Пусти! Дай козу отвязать, — отпихивала Ульяна Нолича, но тот буквально повис на ней, не давая идти, и, задыхаясь, сказал: — Нету твоей козы. — Да как это нету? Вон она, — кивнула Ульяна в сторону белеющего у камня пятна и вдруг шарахнулась назад. — Ой! Неподвижное пятно, которое я до этого принял за козу, теперь козой не было. Даже не прикасаясь к ней (чего не допустил бы Нолич, зорко следивший за нами), было ясно, что от козы осталась одна шкура. Она лежала вплотную к камню, и даже сейчас еще было заметно, как она продолжает оседать, словно мяч, из которого выпускаютвоздух. Нолич уже не держал Ульяну — ему больше нечего было опасаться; никто теперь и не думал подходить к камню, или чем он там был на самом деле. Ульяну колотило от страха, она завороженно смотрела то на козью шкуру, то на клубящуюся субстанцию, совсем недавно казавшуюся лишь большим камнем, и что-то бормотала. Сафьянов вообще не смотрел в ту сторону — подавляя тошноту, он отошел к крыльцу и шумно дышал, наклонясь вперед и упираясь в колени руками. |