Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Нолич словно забыл о существовании камня и остатков козы — он стоял и странно озирался кругом. Глаза его беспокойно блуждали по зданию отделения, по кустам шиповника и по деревьям, но словно ничего этого не видели. Он будто искал что-то, но найти не мог. Блуждая взглядом, он медленно поворачивался вокруг своей оси и напоминал некий радар или локатор, выискивающий что-то в пространстве. Я наблюдал за ним, пока не осознал, что мне страшно хочется курить. Пошарив по карманам, я вспомнил, что оставил сигареты на тумбочке в своей палате и направился к отделению. Машинально проскочив ступеньки и оказавшись на крыльце, я понял, что доски пола утратили свою твердость окончательно — я погружался сквозь настил, как сквозь мох на болоте! Путь к палате был закрыт. Я забарахтался, пытаясь сойти с крыльца, но повалился на спину и увяз еще сильней. Стоявший рядом Сафьянов тупо смотрел на меня с таким выражением на лице, как если бы ему показывали фантастический фильм, и не двигался с места. Ноги мои почти уже скрылись в досках пола, как будто настил являлся всего лишь голограммой; я беспомощно размахивал руками и от растерянности не мог даже кричать. Запрокинув голову, чтобы посмотреть, далеко ли перила, и наивно полагая, что за них можно ухватиться, я увидел Нолича, спешащего ко мне. Он протянул мне руку, и я судорожно ухватился за нее. Ногами я нащупал под настилом твердую землю, оттолкнулся от нее и, увлекаемый Ноличем, прошел сквозь крыльцо, как сквозь масло. Поняв, что освободился, я сел на землю, потому что колени подгибались и не держали меня. Нолич отпустил мою руку и как ни в чем не бывало продолжил свое странное занятие по поиску неизвестно чего. Сидя на земле, я понял, что и с травой происходит то же, что и с досками крыльца, да и со всем остальным тоже, — она проходила сквозь меня. Я провел по нейрукой и почти не почувствовал ее прикосновения. — Кто-нибудь понимает, что это значит? — подал голос Сафьянов. — Нет, — буркнул я, и тут меня опять обдало волной ужаса. Я посмотрел на землю и стал судорожно бить по ней кулаком. Но страшная мысль не подтвердилась — земля и не думала разжижаться. Во всяком случае, пока. Я расслабился и стал дышать размеренно, чтобы унять сердцебиение. Сигарет было жаль, но то, что я ощущал твердость земли, согревало душу и вселяло надежду. — Что же теперь делать? — снова спросил Сафьянов, зябко кутаясь в свой халат. Никто ему не ответил. Нолич продолжал медленно поворачиваться, рыская глазами вокруг. — Господи! — раздался дрожащий голос Ульяны. — За что же это все мне, а? Нешто я хуже других? Я посмотрел в ее сторону. Она стояла на коленях, все так же не спуская глаз с камня, и причитала все громче, изгоняя из голоса дрожь: — Господи! Я ж и так с алкашом своим маюсь день-деньской, да туг еще спины не разгибаю. За что ж мне напасти такие? Да как же можно, Господи! В церкву хожу, свечки ставлю, мало тебе? Чего же еще не хватает, а? Избавь ты меня от страха своего, уважь. Пусти все как было… — Да заткнешься ты, дура! — рявкнул Сафьянов от крыльца. — Без тебя тошно! — А ты не мешай молитву творить, засранец, — повернула к нему голову Ульяна. — Мало я за тобой убирала? Постыдился бы! — Молчать! — побагровел майор. — Не позволю тут… панику разводить! |