Книга Искатель, 2005 №11, страница 50 – Ирина Камушкина, Ирина Коротких, Василий Ворон, и др.

Недалеко у входа, у какой-то очередной двери, стояло полное воды ведро — одно из тех, что несла мне навстречу Ульяна. Было тихо, и вдруг из недр туалета донесся глухой сиплый рев Сафьянова:

— Вода! Где вода, вашу мать?! Ульяна! Нолич!

Коридор вновь заполнила тишина. И среди этого временного затишья из двери, возле которой стояло ведро, осторожно высунулась пухлая рука, без сомнений принадлежавшая Ульяне, ухватила это самое ведро за дужку и аккуратно втянула внутрь помещения. Разыгрывался очередной спектакль.

— Нолич! — снова взорвалась тишина.

Из двери, за которой исчезло ведро с водой, выплыла Ульяна и бодро отозвалась:

— Сейчас позову, Василий Ильич!

И заспешила к выходу, послушно принимая покатой спиной позывные из туалета:

— Пусть воды принесет, чтоб вас… Козлы…

В коридор выглянула сестра и спросила:

— Что случилось?

— Вирусы, — отозвался я, решив непременно дождаться окончания представления.

— Какие вирусы? — Сестра вышла в коридор и уставилась на меня.

Я прижал палец к губам и шепотом произнес:

— Они просятся на свободу.

Из-за двери туалета, иллюстрируя мои слова, донеслось:

— Эй! Долго еще ждать? Нолич!

Девушка зарделась и прыснула в кулачок. Я снова приложил палец к губам и, подойдя ближе, увлек сестру в ее комнату. Там я заговорщицки на нее взглянул и сказал:

— Сейчас Нолич принесет воды, и они вырвутся на свободу.

— Боюсь, что они уже вырвались, — засмеялась, краснея еще больше, сестра.

Сафьянов гулко и бездарно выматерился, и снова затих. Я указал головой в сторону пленника и спросил:

— Частый гость?

Девушка подтвердила:

— Иногда месяца не проходит, как он опять тут квартирует.

Я понимающе кивнул. Повисло молчание, и сестра, смущаясь, принялась возиться с журналами, стопкой лежащими на столе. Я вышел из комнаты.

— Ну, уроды, доберусь я… — угрожающепронеслось по пустому коридору, и тут появился Нолич в старой офицерской рубашке, неся ведро с водой. За ним в отделение ворвалась Ульяна, и по лицу ее было видно, что она довольна тем, что так ловко сохранила свои ведра полными.

Торопясь, Нолич плеснул пару раз из ведра на дощатый пол.

— Тише ты! Ишь, плещет, — немедленно отозвалась Ульяна. — Мне ж подтирать тут за вами.

Не опуская ведро на пол, Нолич постучал в дверь туалета. Она с готовностью приоткрылась, оттуда высунулась нетерпеливая рука майора, ухватила ведро, и дверь снова захлопнулась, заглушив злобную тираду пленника.

Нолич повернулся, чтобы уйти, но его остановила Ульяна:

— Ты погоди, вдруг еще запросит.

Из туалета доносилось звяканье ведра, плеск воды и ругань Сафьянова. Через некоторое время лязгнул засов, и дверь отлетела в сторону.

Сафьянов был в бешенстве. Красный халат, набухший спереди от водяных брызг, был ему теперь очень к лицу — багровому от гнева. Он понял, что стал центром внимания, заметил, как из своей комнаты выглянула румяная сестра, и готов был провалиться от стыда. Остановив заплывшие глаза на Ноличе, он швырнул ему пустое ведро и заорал, хватая ртом воздух в жалких потугах сдержать непечатные слова:

— Ты… Твою… Нарочно, да?

И, шагнув ближе, залепил стоявшему в обнимку с пустым ведром дворнику неловкую глухую пощечину. Ульяна ахнула, а Нолич отшатнулся, инстинктивно выставив перед собой ведро. Все замерли, даже Сафьянов будто перестал дышать. Нолич медленно выпрямился, опустил ведро и вдруг неожиданно, совершенно не к месту… улыбнулся — не издевательски, а как-то по-детски и словно бы виновато. Сафьянов удивленно выдохнул; я увидел, как он сжал кулаки и в следующее мгновение рванулся к Ноличу. Представление приобретало скверный оборот.