Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Неподалеку от калитки располагалась традиционная армейская курилка — вкопанный в землю до половины железный бак, аккуратно заполненный на треть древними окурками и окруженный с трех сторон скамейками. Курить хотелось нестерпимо. Доставая сигареты и зажигалку, я направился не в отведенное для этой губительной для здоровья затее место, а к большому черному валуну, лежавшему по другую сторону от калитки. Утреннее солнце хорошопрогрело этого свидетеля отступления ледника, и я с удовольствием уселся на его твердую шершавую поверхность. С институтской военной кафедры я терпеть не мог никаких уставов и надеялся, что ко мне, как к человеку гражданскому, придираться не будут. Блаженно делая первую, самую вкусную затяжку, я сквозь сизый дымок окинул взглядом территорию отделения. Неподалеку от барака стоял аккуратный сарайчик, похожий, скорее, на маленький домик. К сарайчику — или что это там у них было — вела узкая асфальтированная полоска, которая огибала, расширяясь, барак инфекционного отделения и упиралась в калитку. Я не поленился и, поднявшись с валуна, подошел к этой калитке и тронул ее — она бесшумно и легко подалась, развеивая мысли о заточении. Я осторожно огляделся — не видел ли кто этих моих несерьезных действий — и вернулся на свой камень. Оживляя невеликий прямоугольник территории, кое-где росли ухоженные яблоневые и вишневые деревья. Где-то не слишком далеко, скрываемое деревьями и кустами шиповника, пролегало шоссе, дающее о себе знать шумом изредка проходивших по нему машин — госпиталь стоял на окраине городишка. Я докурил сигарету, растерзал окурок о камень, на котором сидел, и зашвырнул куда-то за забор. Веселее на душе не становилось. Уже сегодня, скорее всего, я покину это унылое место, стану изучать быт офицеров и солдат, сопровождаемый для порядка уже знакомым мне лейтенантом, и через неделю очерк будет тоскливо читать Самсоныч. Пуская дым своего неизменного чудовищного «Беломора» прямо в тощую стопочку листов он, прищурившись, хитро посмотрит на меня поверх огромных своих очков и, конечно, скажет: — Скучно, Андрюша. Очень скучно. — Что скучно, Марк Самсонович? — Живем скучно, Андрюша. — И, поглядев воровато на закрытую дверь, добавит, доверительно понижая голос: — Фигней занимаемся… И, бросив на стол мои машинописные листы и размашисто расписываясь прямо поверх текста, зычно рявкнет: — В набор! 2 Прямо надо мной каркнула ворона. Я поднял голову, пытаясь разглядеть ее в ветках яблони, которая росла неподалеку. Блуждая взглядом среди листвы, я почувствовал, что у меня закружилась голова. Только этого еще не хватало. Вставать с камня совсем не хотелось, и я поерзал на нем, устраиваясь поудобнее. Вдобавок к головокружению, тело начала заполнять, словно вода пустую бочку, неприятная слабость. Вот и продолжение вчерашних пирожков, а я уж было, собрался перебираться отсюда в гостиницу… Ворона внимательно разглядывала меня, сидя на ветке. Может быть, именно она разбудила меня сегодня? Тут я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав, и обернулся. Рядом со мной стоял человек неопределенного возраста в серой выцветшей спецовке с множеством карманов и таких же штанах. У него были длинные полуседые волосы, собранные сзади в хвост, а двухдневная щетина подчеркивала впалые щеки. |