Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
— Ничего, выкрутимся без «картинок». Ну нет у меня фотокора для тебя! — напутствовал в редакции Самсоныч. Да я и не был против того, чтобы ехать одному; наоборот, хотелось побыть вдали от знакомых людей, лучше даже вообще в одиночестве. Я обвел глазами пустую палату — вот тебе и одиночество. Что хотел, то и получил. И тут, словно в ответ на мои мысли, дверь смело распахнулась и явила мне отягощенного лишним весом человека с фиолетовыми щеками в мягком домашнем халате красного цвета. Он привычно окинул взглядом палату, цепко пройдясь по тумбочке возле моей койки, и уставился на меня. «Зам. по тылу», — вспомнил я лейтенанта и приподнял над подушкой голову. — Пожрать чего-нибудь есть? — угрожающим шепотом спросили щеки. Я отрицательно покачал головой. Толстяк пожевал губами, недобро сверля меня взглядом, разочарованно прогудел: — Хреново, — и скрылся за дверью, даже не потрудившись прикрыть ее плотно. Напоминание о еде неприятно всколыхнуло что-то у меня внутри, я снова положил голову на подушку, с неприязнью вспоминая фиолетовые щеки: «Чтоб тебя…» Я полежал еще немного, тревожно ожидая каких-либо неприятных ощущений после вчерашнего, но ничего угрожающего так и не дождался. Тут дверь снова открылась, но на этот раз предвестник неуемного аппетита — красный халат — мне увидеть не довелось. Вместо него в палату мягко прокралась совсем юная девушка — тоже в халате, только снежно-белом. После искателя продовольствия она напоминала ангела. — Доброе утро, — тихо сказала она, махнувпушистыми русыми ресницами, и сунула мне в руку холодный градусник. — Поставьте, пожалуйста. Я подчинился, с удовольствием слушая шуршание ее накрахмаленного халата, пока она покидала палату. Температура оказалась нормальной. После того как меня лишили градусника, я поднялся и обнаружил, что чувствую себя в целом неплохо, хотя о еде думать было все равно неприятно. Лейтенант не обманул — одноэтажное деревянное здание инфекционного отделения казалось вымершим, словно после эпидемии. На этот раз, ничуть не разрушая это ощущение, в конце коридора, пересекавшего здание ровно посередине, мелькнул пожарно-красный халат, будто олицетворение этих самых смертельных вирусов. В комнате у самого выхода сидела крахмальная сестричка. Мельком взглянув на меня, она продолжила что-то писать в огромном и с виду ветхом журнале. Вчера оценить окружающую действительность я не имел ни желания, ни возможности и занялся этим сейчас, выйдя на крыльцо. Длинный одноэтажный барак инфекционного отделения оказался на изрядном удалении от главного корпуса госпиталя, четырехэтажное кирпичное здание которого виднелось за деревьями. Я почувствовал себя в настоящей изоляции — территория инфекционного отделения была обнесена заборчиком, вокруг которого рос шиповник, заменяя, очевидно, столь популярную в армии колючую проволоку. Выглядело это весьма органично: вроде и не по-армейски, но устав соблюден. Забор, как и полагалось, имел калитку, за которой виднелась дорожка, ведшая на основную территорию, к главному корпусу. Пейзаж был не просто безрадостным, а даже удручающим, но за пять лет работы в журнале, мотаясь по самым невероятным захолустьям необъятной Родины, я привык переносить все это спокойно и, мало того — равнодушно, хотя именно этого при моей древней профессии никак нельзя было допускать. Журналист должен быть объективным, но никак не равнодушным. |