Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Я лишь вздохнул: не рассказывать же ему, в самом деле, сюжет «Малыша» и не объяснять, в связи с чем гуляло там это «по бим-бом-брамселям»? — Не бери в голову, просто к слову пришлось… Лучше растолкуй, что у тебя тут творится! Не сарай, а сумасшедший дом! Жду объяснений и желательно без твоей философии. Теперь вздохнул Андреич. — Да уж, объяснять, как вершатся чудеса, — самое, по-моему, неблагодарное занятие на свете. А тут больше чем чудо, невероятность, помноженная на невозможность! Знаешь, Ньютон, уже на излете лет, как-то заметил, что небеса над нами могут быть заполнены существами, чья природа, возможно, будет нам совершенно непонятна, потому что кто задумается о природе жизни вообще, тот сделает вывод, что для нее нет ничего невозможного в принципе. Отсюда он сделал вывод, что иметь свободу выбора мест для заселения может быть гораздо более счастливым уделом, нежели привязанность к одной сфере обитания… Старик как в воду глядел! Я о нашем случае. Ведь пределы познания мира и Вселенной вряд ли существуют, это все же бесконечный процесс. В философии,кстати, есть такое понятие, за дословность не ручаюсь, но примерно так: натурализация субъективного восприятия окружающей действительности может происходить через объективную… — Короче, Склифосовский! — угрюмо перебил я — ведь просил без философии, а он уже и Ньютона приплел! Если он сейчас в том же духе продолжит нести словесный понос, останется только застрелиться, а это будет обидно. Во-первых, я уже как-то обвыкся и, как следствие, смирился с той чертовщиной, что здесь творится; а во-вторых, тогда ничего так и не узнаю, а это будет обидно вдвойне, потому что тайны мадридского двора начали потихоньку открываться и кое-что прояснялось. — Короче! Завязывай ты со своей философией, Андреич, и ответь конкретно — это кто и откуда? Я, в отсутствие остальных братьев не наших меньших, кивнул на Джулию, которая смотрела в ту сторону, куда унесли ее яйца. Профиль являл умопомрачительное зрелище — хобот и рог в одном флаконе. Да плюс полукружье громадного уха, да розовая бархатистая шерстка. Словом, живая мягкая игрушка, блин! Только вот изготовленная не у нас на Земле. — Короче? Гм… боюсь, короче не получится, друг Евгений. Надо сперва разобраться в первопричинах, а потом уж в следствиях… Тут, знаешь ли, имеем мы крохотную толику от небывалых щедрот эволюции. — Он на секунду-другую задумался, потом продолжил, понизив голос: — Конечно, это плод моих размышлений, во многом дилетантских, но в целом, думаю, я все же рассуждаю верно. Вот послушай! Не может того быть, чтобы во Вселенной, таком громадном и во многом непостижимом образовании, не возникли очаги жизни, способные достигнуть сопоставимого с нами уровня, но нам, к сожалению, пока что известна лишь одна форма жизни. Угадай, какая? Совсем за идиота меня держит? Я показал на себя. — Правильно! Та, что зародилась и по сей день существует здесь, на Земле. Но зато уж тут-то она проявляется в богатейшем многообразии самых различных видов, то есть общие основы построения жизни будут проявляться в неисчислимом многообразии ее форм. Но означает ли это, что невозможна иная организация живой материи, без единой основы и единого генетического кода? Раньше я считал, что да, невозможна, земная природа выработала свой ресурс и предложить ей более нечего. Но теперь!.. Тузька доказала, что возможна, что Природаможет допустить полный произвол в создании новой жизни и новых видов. Даже не произвол, беспредел! — Он указал на Джулию. Я посмотрел. М-да, уж точно, природа тут постаралась на совесть, и на тех двух типчиках тоже. Розовое чудо встретило мой взгляд огромными карими глазищами. Кажется, чудо также слушало и в отличие от меня что-то, возможно, и понимало. |