Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Все это проделывал я первый. А вот второе мое «я» притихло тем временем где-то в дальнем уголке подсознания и оценивало, наблюдало, анализировало и запоминало все происходящее как бы со стороны, мотало на длинный ус и записывало все увиденное в долговременный блокнот памяти — потом, мол, разберемся. А вот я уже сижу на перевернутом ведре, сознания опять воссоединились в одно привычное целое, и первым, что пришло в голову, была все та же мысль: «Что же тут, в конце концов, происходит?», которую я и озвучил глубокомысленным, как мне показалось, «Ну?..». Андреич сосредоточенно пересчитывал яйца. Перчатки уже скинул и тыкал в корзину указательным пальцем, желтым от никотина. — Во дает! Ровно двадцать пять штук, как в аптеке! — Мое «Ну?» он проигнорировал, смотря на новоиспеченную несушку с обожанием и восторгом. — И опять у меня получилось, Тузька! Какой я, однако, молодец, и какая ты… э-э… терпеливая и целеустремленная. Евгений, ты не представляешь, что она творит! Вообще-то догадывался, судя по той клетке и этим яйцам. Натуральный строгальный станок, только поворачивайся! Андреич мой прямо-таки лучился от переполнявших его эмоций. Я же, наоборот, чувствовал себя опустошенным, как то ведро, на котором сейчас сидел; ни с того нис сего меня охватила апатия и вялость — так, наверное, ощущает себя человек, дорвавшийся наконец до запретного «плода» — объелся до тошноты, до икоты, даже рука не поднимается брюхо погладить, и нет сил благодетелю спасибо сказать. Андреич же, наоборот, был полон сил и энергии, подключи к нему сейчас какой-нибудь агрегат — и тот заработает, набирая обороты! Он подхватил корзинку и отправился с нею в угол, где находилась злополучная клетка, так ужаснувшая меня своим неординарным содержимым. Я лениво наблюдал, как он бережно ее устанавливает, потом аккуратно укрывает ватником, сдернутым с гвоздя; в каждом движении и жесте сквозили прямо-таки отеческая забота и нежность. Ну надо же, какой пример подрастающему поколению. Я посмотрел на Джулию — розово-плюшевая мне определенно нравилась, было в ней что-то помимо очаровательных глаз. Вон как ревниво следит за Андреичем, переживает, как бы чего не вышло с еедрагоценными яйцами. А тот, руки в боки, уже над клеткой с маленькими уродцами и приглядывается — там есть к чему. — М-да, детишки… Детишечки… Лапочки-лапоньки, мальчики-девочки, новые поколения. А воспроизводство популяций — что может быть естественней для природы и в то же время является ее основной задачей и функцией? И сколько возможностей задачи такие решать! Возможности, какие нам и не снились!.. Да, друг Горацио? — Ага, по бим-бом-брамселям, — неожиданно к месту вспомнил я «Малыша» любимых Стругацких, пытаясь уловить, о чем это он. — Во-во, по этим самым… И природа, друг Евгений, никогда не останавливается на достигнутом, потому что стасис для нее — это, в сущности, смерть, а смерть, по-большому, это небытие, а небытие — это не совсем то, что задумывалось природой. И еще, Евгений, она не терпит пустоты, кроме, пожалуй, вакуума, да и то пустота там — понятие относительное. — Он отошел от клетки, снял маску, сунул в карман и подошел поближе, встав чуть сбоку от лампочки; лицо его при этом тут же вылепилось черно-белым трафаретом, живыми оставались только выразительные, умные глаза; глаза эти, сощурившись, с интересом смотрели на меня. — Кстати, а что это — по бим-бум… э-э… и так далее? |