Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
— Но вот ведь какое дело, — продолжил Андреич после небольшой паузы, пока мы рассматривали это в высшей степени загадочное и уникальное существо. Чувствовалось, что он действительно о многом передумал и теперь буквально жаждал поделиться своими выводами относительно всего увиденного и пережитого. — Основы построения жизни там, где она возможна, должны быть едины, а иначе смысл эволюции просто бы терялся. Но здесь… У Тузьки сочетаются и единство, и многообразие, и это при том, что она тоже кислорододышащая, а значит, и молекулярная основа похожа, и химические формы. Случай уникальный! Я до сих пор в шоке… Хотя уникальность-то для нас, а для Вселенной, скорее всего, вещь обыкновенная, рутина, — добавил он чуть грустно. — Понятно, что она не с Земли, инопланетянка, так сказать, — будничным тоном констатировал я. Хм, а кто же еще? И те две особи, что топтались сейчас за дверью, — тоже попали сюда не из ближайшего зоопарка. — Ты знаешь, что такое панспермия? — неожиданно спросил Андреич. Словечко что-то такое навевало, но настолько отдаленное и расплывчатое, что пришлось пожать плечами. Да и думал я о другом — шутка ли, рядом, в двух шагах, внеземное существо, да которое еще рожает, а тут какие-то дурацкие вопросы о какой-то дурацкой панспермии. Но как выяснилось, совсем даже не дурацкой. — Темнота… Так вот, панспермия — это, буквально, перенос жизни, а если конкретно, то так: жизнь могла быть привнесена на Землю, да и не только на Землю, не в виде спор и бактерий, а еще и в форме «биологических» энергоинформационных полей, под воздействием которых и образуются макромолекулы и состоящие из них живые системы. Понял? Живые Системы, да плюс с симбиозом всевозможных форм. Больше скажу, тут отчасти замешана и синергетика, это когда проверяют взаимодействие нескольких составляющих во всех возможных сочетаниях. По-моему, похоже. Да, Тузька? И ласково посмотрел на нее. А у меня окончательно все перемешалосьв голове. Живые системы, биологические макромолекулы, симбиоз форм, синергетика — я потерял нить его рассуждений. И откуда только он всего этого набрался? — Как же ее занесло в твой огород, солнечным ветром, что ли? — Да какая разница? Главное — кого! — Панс… Панспермия, говоришь? Проще, семена жизни, значит. — Во-во! — обрадовался Андреич. — Никак я, понимаешь, не мог сформулировать, а ты одним словосочетанием… Семена жизни! И верно, и в самую суть! — Он с благодарностью посмотрел на меня (кушайте на здоровье!) и продолжил: — Вот смотри: Дайсон, физик-теоретик и философ, говорил, что жизнь — это сплошное нарушение симметрии, что приводит, соответственно, к многообразию ее форм. Да и во вселенском естественном отборе могли выжить только те, кто имел хоть какое-то единение формы с содержанием, потому что выживают лишь сильнейшие и приспособленные. Аксиома, как известно. Последнее он произнес, задумчиво оглаживая бороду, и вообще как-то посерьезнел. Возможно, экскурс в научные дебри тому способствовал или что еще, но сейчас он стал похож на профессора, растолковывающего азы биологии зеленому первокурснику. Зеленью, естественно, был я. Да бог с этим, главное я уяснил — сии персонажи были занесены сюда неведомо каким ветром, невесть с какой целью и черт-те откуда. — Именно Семена жизни! — промолвил Андреич. — Как верно! Образно, конечно, но не далеко от истины. Мне всегда казалось, что во Вселенной для одного человека уж слишком много места, и наивно полагать, что вид хомо сапиенс является в ней доминантным. И вот, пожалуйста, такие доказательства. Какое счастье, что я увидел и обнаружил их первым! |