Книга Искатель, 2005 №12, страница 1 – Рашид Валитов, Кирилл Берендеев, Алексей Голиков

На столе стояла полупустая бутылка коньяка. Я отпил глоток прямо из горлышка. Нет, я не пьяница. Но с тех пор как волею судьбы и моих родителей мы расстались с Марго, спиртное успокаивает меня. Мне удалось пересилить себя — я не стал больше пить. Я достал «мобилу» и попытался позвонить. Телефон молчал, вероятно, был отключен за неуплату.

Телефон был необходим. Я взял длинный кусок полевки, стремянку, ломик, отвертку, старый телефон и потащился вниз. На лестничной площадке шестого этажа я поставил стремянку под телефонным распределительным ящиком и забрался на нее. Замочек на ящике был совсем маленьким, я без труда сломал его ломиком. Потом отыскал первую попавшуюся телефонную пару и подключил к ней полевку. Я отнес все в мансарду, потом вернулся и стал разматывать провод. Завел провод в свое жилище и закрыл дверь.

Я подключил телефон, снял трубку и услышал отчетливые гудки. Теперь это была моя единственная и последняя связь с миром.

Город — это одиночество. Одиночество людей, смотрящих друг другу в глаза с расстояния полуметра, но которые на самом деле очень далеки друг от друга. Все равно должна быть возможность встретиться, прикоснуться, создать что-то новое, чего не было до этой встречи. Единственная, может быть, возможность для многих на короткое время ощутить, что ты не один, что дышишь и движешься с кем-то в унисон, а главное, не только ты получаешь от этого удовольствие. Я же был совершенно одинок.

Я достал из груды строительного хлама металлическую баночку и поставил ее на стол рядом с телефоном. Потом извлек из баночки завернутый в ветошь пистолет Макарова. Я снял ветошь с пистолета, положил его на стол. Банку и ветошь зашвырнул в угол комнаты. Полюбовавшись «Макаровым» и прицелившись несколько раз в разные углы комнаты, я снова положил его на стол. Скоро мне предстояло использовать его по назначению.

Передо мной встали две серьезные проблемы.

Первая. С чего начать: сначала написать завещание, а потом уже приводить в порядок дела, или наоборот.

Вторая. Сказать по телефону людям все, что я о них думаю, то есть гадости, или вежливо со всеми попрощаться, чтобы они поминали меня добрым словом.

Я напрягся в размышлениях, даже еще немного выпил коньяку, но ничего не решил.

Я стал вспоминать подробности.

Вечером мы с Колей Тишковым, лидером нашей рок-банды «Красные носки трезвенника», обсуждали у меня дома положение вещей и пробовали написать новую песню. Я человек государственный, служу Отечеству за твердый, пусть и небольшой, оклад; коммерческие неудачи нашей творческой деятельности меня не особо страшат. Коле же необходимы выступления и гонорары постоянно. Мы часто собирались у меня, часто это сопровождалось пивом и водкой, но я этого не стыжусь. Именно в таких условиях, за распитием напитков, мы придумали наши лучшие песни. Но если важный коммерсант боится сказать, что он сформулировал то или иное решение в бане с девочками или сидя в туалете, меня эта несвоевременность проявлений человеческого таланта всегда восхищает.

Мы с Колей немного выпивали, работали, обсуждали. Но работа не шла, я не мог думать о музыке, а постоянно думал о себе, о Марго, о том, как жить дальше. В конце концов мы решили пойти в «Бункер». Я надел джинсы и клетчатую рубашку с короткими рукавами. Туфли и часы у меня хорошие, дорогие, все остальное — не очень. На широкий поясной ремень я повесил футляр с «мобилой». На шею, после некоторых размышлений, — деревянные бусы. Несмотря на все мои старания, свою военную суть мне скрыть не удалось.