Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Поистине, на бедняжку обрушился целый интеллектуальный смерч, в ход было пущено все — от основания русской церкви до Гиляровского, и все это только потому, что она похвалила свою «малую родину». Бедная девушка была стерта в порошок; я разозлился на себя, потому что пальцем не пошевелил в ее защиту. Я сам очень люблю Москву. Я знаю местонахождение всех, даже самых маленьких театров Москвы, и практически во всех театрах я был. Я знаю закулисное устройство самых значительных клубов города. Мы играли даже в «Доме», концерт там нам устроила мама. Я знаю в лицо и по именам практически всех арбатских чтецов, музыкантов и художников. Я знаю, где в любое время ночи можно обменять валюту по самому выгодному курсу. Я знаю, как без билета попасть в музей Рериха или в музей имени Рублева. Меня не раздражает круглосуточный шум большого города, я мог бы жить и на Садовом кольце, все это множество звуков, гул транспорта меня не пугают. Уезжая из Москвы даже на короткое время, я всегда скучаю по ней, и всегда сознание рисует какие-то уголки любимого города, всегда разные. Даже такие, в которых я бывал один раз и больше не буду никогда. Наш участковый периодически заходит ко мне не по службе, а выпить пива и поговорить о флоте и музыке. Меня бесплатно пускают в Центральный Дом художника. Я знаю, где можно купить настоящий молдавский коньяк. Если я поздно возвращаюсь со службы, я здороваюсь с уличными проститутками на Лубянке, а с их сутенерами — за руку. Я стараюсь обходить памятник Героям Плевны стороной, мне неприятны пидоры. О моизнания! Их хватило бы на десять нормальных москвичей. Но я никогда не мог понять, почему каждый человек, мнящий себя интеллигентом, считает своим долгом расписаться в пренебрежении к провинции. У нас дома я имел предостаточную возможность встречаться с крупными чиновниками и генералами, и все они с вымученной иронией прохаживались насчет провинции. Не понимаю я этого вида кокетства. Я вспылил и стал говорить, что думаю о Москве и «столичниках». Я сказал, что Москва — город не свободы, а анонимности: нет здесь свободы, любви и терпимости, а есть равнодушие и зависть. Не могут быть свободны десять миллионов человек, включая приезжих, бьющиеся за успех, жратву и товары, спрессованные в консервную банку города. Я вспомнил Чука и Гека из повести Гайдара и сказал о мировоззрении москвича цитатой: «Он думал, что если над Москвой светит солнце, то и над всей страной светит солнце. И вообще, он думал, что вся Россия — это большая Москва». Но с другой стороны, сказал я, москвич считает, что вся цивилизация кончается за московской кольцевой дорогой. И напрасно убеждать его, что в Уфе ходят трамваи, а в Новосибирске есть метро. Умом москвич, может быть, и поверит, но сердцем — никогда. Он все равно будет убежден, что во Владивостоке по улице ходят тигры, а в Красноярске — медведи, а вся Россия существует, чтобы у москвичей были налажены быт и потребление. Я многое еще мог сказать, но тут родители начали свой разговор глазами. Мама взглядом сказала папе: «Оставь его, он еще совсем мальчишка». А папа ответил ей тоже взглядом: «Мальчишка, и притом довольно невоспитанный». А Маргарите, опять-таки взглядом, он сказал: «Откуда ты взялась на нашу голову!» Мама сказала папе взглядом: «Как бы от нее отделаться?!» |