Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Как бы то ни было, я рассчитывал, что мать примет мою сторону в вопросе о Маргарите. Она часто защищала меня от отца. Мама видела Марго не раз, когда мы приходили к ней в театр, и мне казалось, что Марго маме нравится. Хотя к маме в театр я часто приходил с разными девушками, и она не придавала этому особого значения. Но сейчас мама приняла сторону отца, приняла решительно и бескомпромиссно, и мне было тяжело. В таком состоянии я прожил дома всего два месяца, но мне показалось, что они тянутся вечно, дольше, чем вечность. Встречаться у Марго стало совсем неудобно, и я нашел эту мансарду на Тверской. Я ушел из дома, и мы стали жить с Марго вмансарде. Но дома я бывал. Мама во время моих визитов плакала, а отец орал. Отец орал и в своем служебном кабинете, куда вызывал меня ежедневно для прочистки мозгов. С Марго я его еще не познакомил, и отец высказывал свои предположения о ней, опираясь исключительно на свое знание жизни. В чем-то он был прав. Да, я видел, что Маргарите наплевать на все ценности религии и морали, она была с ними мало знакома. Она хотела жить. И первое, что она понимала, — это жизнь физическая, материальная. Ей очень хотелось быть на уровне фильмов и реклам. Провинциальное желание превзойти всех. Но я очень любил ее, понимая ее провинциальность, видя, что она восприняла здесь в Москве самое худшее — погоню за тряпками и машинами, кабаки и равнодушие. Она тщеславна… что можно с ней поделать? Я всегда любил глядеть, как она копается в магазинах. Она в этом толк понимала, она знала, что ей нужно. Она получала в три раза больше меня, но не кичилась этим. Мы не нуждались, но деньги не задерживались у нас. Я не особенно обращал на это внимание, я скапливаю нематериальное: ощущения, воспоминания и мгновенья… Я сказал Маргарите, что хочу на ней жениться, она согласилась. Я объявил дома, что хочу познакомить родителей со своей невестой. Мама опять приготовилась заплакать, а папа неожиданно сделал равнодушную гримасу и так же равнодушно сказал: — Приводи, поглядим… Начался наш визит не очень хорошо. Пришли мы чересчур рано. Нас встретил улыбающийся отец, жующий что-то на ходу; сделав гримасу, он подавил раздражение, вызванное нашим чересчур ранним приходом. После него появилась мама, она посмеивалась и потирала руки. Был накрыт стол. Я представил Марго родителям, мы сели. Я сидел рядом с Маргаритой и от волнения черпанул полную ложку салата «оливье» и съел салат прямо с ложки. Отец болтал с Марго, улыбаясь своей неизменной всепрощающей и снисходительной улыбкой. Она побледнела от волнения, я ее хорошо понимал. Для нее было очень важно хорошо выглядеть перед моими родителями, и отец был с ней любезен, а на маму она взирала с благоговением. Я сказал, что мои родители отзывались о Марго только хорошо. Наступило неловкое молчание: Маргарита покраснела, отец в смущении забегал по комнате — он искал штопор; мама положила колбасу на блюдо, где уже лежалимаслины. Отец ответил мне, не повышая голоса, но все же немного раздраженно: — Я не могу ничего говорить о человеке, не зная его… Потом он произнес, обращаясь к Марго: — Как вам у нас в Москве? Откуда вы? Марго начала рассказывать о себе, а потом мои родители как-то вдруг решительно перебили ее. Девушка сама была виновницей их словоизвержения: она вдруг, совершенно невпопад, заявила, что не очень любит Москву, а в ее родном городе ей было очень хорошо. Разговор зашел о размерах и границах провинциализма. Отец бросил на меня выразительный взгляд, который обозначал: «Неужели ты еще не вправил ей мозги?» После чего сам начал вправлять Маргарите мозги. Она слегка побледнела. |