Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
— Опричники! Жандармы! — кричал я, но дверь за нами уже закрылась. Я чувствовал себя очень плохо. Как ручной член общества. Не поджег, не переломал все. Как бы вы себя чувствовали, если бы любовь вашу уводило какое-то мурло, а вам бы не дали даже сразиться за нее в честном поединке самцов? Я шел и ругался в голос. Николай тоже. — Ты был отвратителен, — орал Николай с каким-то злобным упоением. — Увели ее, а ты толстожопому даже рожу не начистил, интеллигент хренов! Я набью ей морду! Он соединил указательный и средний пальцы правой руки, а большой поднял вверх. Он делал вид, что стреляет — стреляет по прохожим, по витринам, по стеклам автомобилей. Прохожие шарахались от нас. В Камергерском Николай попытался залезть на памятник Чехову, я остановил его. Не люблю митингов и демонстраций. Коля еще что-то орал, и я его погнал. Он ушел, а я погрузился в идиотское страшное состояние. Я думал нескончаемо о Марго, о том, что мне незачем жить на свете такому, как я есть. А потом я брел ночью по жуткому бетонному двору в самом центре Москвы. Эти все неприятные дома носят адрес «Тверская, дом 6», я называю его кратко — ТВ-6, по имени некогда существовавшей телевизионной компании. Нет, я не крутой функционер, олигарх или криминальный элемент; я не владелец огромной квартиры в элитном районе. Я простой флотский офицер, волею судьбы и папы-адмирала проходящий службу в Москве. Я арендую недостроенную мансарду на чердаке. Эту мансарду мне сдал один известный актер. Каким-то образом он приватизировал часть чердака под мастерскую, начал бешеную строительную деятельность, выровнял стены, вставил оконные блоки, провел воду. А потом у него что-то стало не получаться со сливом, кто-то не давал ему врезаться в канализационный стояк, и он до решения этого вопроса всю деятельность прекратил. Теперь временно здесь живу я. Воду я сливаю в ведро, по нужде хожу в биотулет. По утрам спускаюсь в лифте с этим ведром в руке и сливаю воду на маленькую клумбу. Это неудобно, но за великолепную мансарду площадью восемьдесят квадратных метров в самом сердце страны я плачу всего сотку. И на службу, в одно из управлений Военно-морского флота, на Лубянку, я хожу по утрам пешком.Мало кто в этом городе ходит на работу пешком. Люди трясутся в метро и троллейбусах. Тесно прижатые друг к другу, они люто ненавидят ближнего. Они тупо и сонно, особенно по утрам, глядят на схемы движения скоростного транспорта и рекламные плакаты. Они механически читают печатные издания в руках соседей по вагону, а наткнувшись на текст типа «…можно прибегнуть к сюжету развития методологических принципов синергетики, отправляясь от субъект-объектно интерпретируемых принципов наблюдаемости, соответствия, дополнительности и переинтерпретируя их как интерсубъективные принципы коммуникации, посредством которой и формируется синергетическая пространственность как человекомерная, телесно освоенная человеческая среда…», впадают в нервность и меланхолию. Не многим лучше стоять в пробках в «мерседесах» и «вольво». Президента страны тоже привозят на работу в автомашине. Я хожу на службу пешком. У меня, конечно, есть квартира, где я прописан, где живут мои папа и мама, где все уютно и знакомо с детства. Но сейчас я предпочитаю жить здесь. |