Книга Искатель, 2005 №12, страница 91 – Рашид Валитов, Кирилл Берендеев, Алексей Голиков

— Телепатия, говоришь? — Я, как всегда, старался вычленить самое главное, копаться в причинах и следствиях не мой любимый «конек», в отличие от Андреича. — А почему тогда я ничего не слышу? Не чувствую их посылов?

Он улыбнулся в смоляные усы.

— Не забывай, что они обратились за помощью все же ко мне, ты в их планы как-то не входил. Да и не входишь.

Прозвучало это несколько безаппелляционно, но по существу верно.

— Как же они тебя вычислили, такого специалиста по этой самой панспермии? — уколол и я. Рядом такое творится, а меня и в расчет не берут. Обидно!

— Кто знает? Да мне плевать как, если честно! Завтра узнаю. Но судьбе я уже благодарен за одно то, что мне дали шанс лицезреть это чудо. Посмотри!.. Вот они, Семена жизни… Кто бы мог подумать, что природа все-таки сумеет воплотить в реальность свой замысел? И какой замысел! Воистину, неисчерпаемы ее возможности, безграничны устремления и благородны цели, и я безмерно счастлив, что убедился в этом воочию!..

Утром, едва продрав глаза (снилось черт-те что, и неудивительно, ведь не каждый день, вернее, ночь, сталкиваешься лицом к лицу с таким), я поспешил к Андреичу и нашел того в саду, в беседке, грустного и какого-то потерянного.

— Присаживайся, Евгений.

Я сел, покосившись на влажное обширное пятно в центре. Здесь, очевидно, и лежал тот самый таинственный перевозчик, которого ночью я сначала принял за лошадь, а потом за бегемота.

— А где?.. — я посмотрел на сарай с прикрытой дверью.

— Улетели, — вздохнул Андреич и полез за «Примой»; закурил, на миг окутавшись прозрачно-синим облаком, и подпер кулаком бороду. Солнце просвечивало сквозь листву; у кого-то из ближних соседей играл магнитофон — Пугачева вовсю распекала мадам Ерошкину.Все было как обычно, но сердце отчего-то непроизвольно сжалось.

— Улетели? Как? Когда? — Не то чтоб я не поверил, а только пришло то дурацкое чувство собственника: как же, мол, без меня? Почему не известили? Кому теперь жаловаться?

— На своем перевозчике и улетели, примерно через два часа после того, как мы разошлись, — обстоятельно, по порядку, доложил Андреич, и я понял, что думает он совершенно о другом. — Клетку с детишками забрали, флягу загрузили, за помощь поблагодарили, в перевозчик просочились и… улетели. Рано утром, солнце еще не взошло.

— Флягу? — переспросил я растерянно и тут же припомнил, как он ее разделывал, матерясь. — А что в ней?

— Рыбки там были, — грустно ответил ветеринар. — Я им воду колодезную подогрел и туда, еще в первый день, когда Тузька только рожать начала. То есть сеять.

Еще и рыбы?! Ох, мама!

— В общем, все, Жека, нету их больше, дальше они полетели. Вселенная-то безгранична, а королева… — он вздохнул. — А королева одна.

Андреич подавленно замолчал, забыв про сигарету. Дым ленивой струйкой кучерявился вверх, растворяясь в утренней свежести.

Погрустнел и я. Тузька с огромными карими глазами, живая мягкая игрушка, никого бы не оставила равнодушным, что уж говорить обо мне, а тем более об Андреиче, который к тому же и в роли акушера выступал? Да и охранники ее казались мне сейчас вполне милыми, симпатичными ребятами. И я остро пожалел, что, как последний кретин, отправился домой спать, решив, что ничего особенного более не произойдет, а утром продолжим. Вот и продолжил… Но кто же знал, что эти Сеятели улетят так внезапно?